Правда, Наташка тоже не искала. На нее Леша свалился сам. И учиться ей теперь не очень хотелось. Так усердно, как мне, конечно. Скорее всего, они с Беловым поженятся, и он позаботится о ее карьере. Устроит куда-нибудь в приличное место или посадит дома рожать детей.

– У Лешкиных родителей наверху три спальни. Одна гостевая. Костик, правда, спрашивал о тебе, – говорит Наташа, продолжая колдовать с тенями.

Я смеюсь, не скрывая неловкости.

– Наверно, это мой последний шанс. После стажировки у Бельского превращусь в ту самую стерву с железными яйцами, и ни один мужчина не отважится ко мне подкатить.

Наташа тоже посмеивается, но потом говорит очень серьёзно:

– Знаешь, необязательно спать с ним только потому, что у тебя в понедельник первый день у Бельского. Но вообще… Я бы не теряла такую возможность. Когда еще случай представится.

Вот-вот. Любовь, отношения, романтика – это все прекрасно, но чушь. В реальности у меня койка в общаге, гранит науки и битва за стажировку. В эти условия сложно втиснуть секс. Тем более что-то серьезнее. А вот оставаться старой девой мне совсем не хочется. И раз уж Костя обо мне спрашивал…

Я не собираюсь на него вешаться, конечно, но возможность близкого знакомства в гостевой спальне не исключаю.

– Вау, – выдыхаю я, когда Наташа заканчивает, и можно оценить прическу, макияж и наряд в высоком зеркале.

– Да, – кивает она за моей спиной. Но все равно немного пусто и слишком откровенное декольте. Давай узкий шарфик добавим.

– Они были в моде сто лет назад.

Я морщу нос, но тут же жалею о глупом пренебрежении. Наташин шарфик больше похож на длинную плетеную фенечку и идеально заканчивает мой образ.

– Мода – это одно, а стиль – совсем другое. Я его покупала летом в Стамбуле. Но мне не идет. А тебе идеально. Дарю… И платье тоже.

Конечно, я пытаюсь отказаться. Конечно, у меня ничего не выходит. По дороге к поселку я перебираю кисти шарфика, почти ласкаю плетение пальцами. Волнение и предвкушение учащают пульс. Когда мы подъезжаем к дому, я снова потрясенно выдыхаю. Большой просторный коттедж. Два этажа башенки, флюгер, высокий забор и ворота, у которых остановилось такси.

Нас встречает сам Леша. Он распахивает калитку, хватает за руку Наташку, а потом и меня.

– Софико, красота моя ненаглядная, ты приехала! – слишком уж как-то радуется Алексей.

– А ты ждал меня?

– Отчаянно. Ночей не спал. Мечтал о тебе.

– Придурок, – смеюсь я на его кривляние, оглядываясь.

За забором, оказывается, не только дом, но и сад, бассейн, который пока еще закрыт, гараж и флигель. А еще на крыльце курит Костя. Высокий, светловолосый, кажется, симпатичный. Но не настолько, как я помнила. Очевидно, разрыв пошел ему не на пользу.

Из дома вываливается толпа гостей. На самом деле пять. Три девушки и двое парней. Тоже покурить. Они так громко разговаривают и смеются, что создают эффект толпы.

Леша подталкивает нас к дому.

– Знакомиться потом. Пошли веселиться, – зовет он.

По дороге я киваю Косте, потому что он смотрит на меня, не сводя глаз. Едва я поднимаюсь по ступеням, то вижу, как он тушит сигарету и идет за нами. Именно его руки ложатся на мои плечи, чтобы снять пальто.

– Привет, – говорит он чуть нараспев.

Я улыбаюсь и киваю снова.

– Привет.

– Давно не виделись. Как ты?

– Прекрасно.

Мне приходится кричать, потому что музыка такая громкая, а вокруг царит вакханалия. Я словно попала в американскую комедию про студентов.

– Леш, это вечеринка? – спрашиваю я у бойфренда Наташки.

– Вообще – да. А что? Тебе по душе званые обеды и фамильное серебро? Па вернется, я тебя приглашу на такой, Соф. Но не могу дать гарантию, что ты не помрешь со скуки.

– Нормально. Ее приглашаешь! А меня? – картинно оскорбляется Наташка.

– Тебя я люблю и не желаю зла. Даже если ты к нему стремишься, как Сонька.

– Ой, иди ты. Никуда я не стремлюсь.

Я машу на него рукой, поправляя волосы, и вижу в зеркале, что Костя так и стоит, смотрит на меня масленым взглядом.

– Тебе просто нужно выпить, Сонь, – ставит Леша мне диагноз.

И с этим сложно не согласиться. Часа два проходит в бурном веселье. Вернее, в моих бесплодных попытках догнать тех, кто пил с обеда. Очень скоро я понимаю, что не хочу быть невменяемой, и останавливаюсь. В голове вроде бы шумит, и мне весело, но все равно присутствует скованность. Не спасают веселые песни под гитару, которые гости орут хором, не трогают задушевные разговоры на веранде, не возбуждают мимолетные касания Кости.