К концу третьей недели работы на рынке по очистке воды, мне поступило предложение, которое пришлось обсуждать вечером с учителем.

— Предложили лечить рабов? — переспросил Осиор, отрываясь от чтения.

Прямо сейчас учитель был в своем кабинете, за рабочим столом, заваленным бумагами и фолиантами. На неделе прибыл купец из столицы, который специально для моего учителя привез новые книги, которые потребовались Осиору в его работе. Учитель, как он сам объяснил, хотел быть уверен в том, что с подобными магическими бурями ранее не сталкивались, а для этого надо было изучить массу записей магов прошлого.

— Да, учитель. Ко мне сегодня подходил господин Канарат, ну, тот работорговец, что еще воду у моей шайки покупал, когда я…

«Жил на улице», — подсказал внутренний голос.

— Когда я был беспризорником, — закончил я.

— То есть ты считаешь, что он лучше других работорговцев? — спросил поясной маг, поднимая бровь.

— Ну, он никогда не бил нас, да и с плетью в руках я его не видал, — честно ответил я. — Воду для своих рабов он чистую всегда берет. Лучше или нет, но…

Это «но» было очень скользким. Я хорошо относился к Канарату, как не крути. Тем более я не до конца понимал ненависть моего наставника к работорговле. Для меня она была делом таким же обыденным, как и просто торговля капустой на рынке. В доках было достаточно рабов, как минимум на погрузочно–разгрузочных работах.

— А что за лечение? — спросил учитель, подаваясь вперед, что означало, что он окончательно переключился на нашу беседу и отвечать придется быстро и четко. — Чтобы несчастные потом попали на галеры? Такое ему надо лечение?

— Нет, учитель, — ответил я. — Насколько мне известно, в Нипс приплыл корабль с кибашамскими коронными купцами. Ну, так на рынке говорят. Они потом поплывут в Фарну, это Табийский порт, а дальше…

— Пойдут землей на родину, да, Рей, спасибо, я тоже знаю про этот маршрут северян, — раздраженно перебил меня Осиор. — Но какое это отношение имеет к твоим печатям исцеления?

Я чуть потупился.

— Ну, господин Канарат будто знал, что вы спросите, будто знает, что вы работорговцев недолюбливаете. Он просил передать, что меня будут просить о лечении женщин с детьми. Как раз тех, кого смотрят кибашамцы. Чтобы, значит, товар…

На этих моих словах глаза Осиора опасно сузились и я понял, какую оплошность допустил.

— Я хотел сказать, чтобы люди, рабы, в Нипсе не зимовали, а отправились на новую родину. Всем же известно, зачем кибашамцы покупают молодых матерей с детьми. Вырастить воинами гвардии.

Выслушав мои пояснения, поясной маг откинулся на спинку кресла и задумался.

— Говоришь, женщины и дети? Не гребцы на галеры? Просто пойми, Рей. Если ты сейчас вылечишь кого–то своей магией, а потом этот человек попадет на галеру или рудники как сильный и здоровый… Это ужасная судьба, ты же понимаешь? Лучше тихо угаснуть от лихорадки в бараке в окружении других рабов, чем сгореть прикованным к веслу, с иссеченной плетями спиной… А вот кибашамцы… Они делают хорошее дело, на самом деле. Знаешь, кстати, почему?

Я отрицательно покачал головой.

— Кибашамцы очень воинственный народ, Рей, — продолжил Осиор, сложив пальцы домиком, как он делал каждый раз, когда читал мне лекции по магии, — а край у них суровый. Великая Река или как ее еще называют, Золотая Фарда, их, конечно, кормит, как и воды северного моря. Но постоянные стычки с Эвторумом и Кифортом бьют по людям… Да и край там суровый, как тут, на югах, крестьянин семью на десять ртов не прокормит. Там хорошо если до зрелости трое детей доживают…

— А почему Фарду золотой называют? — спросил я.

— Так золото в ней моют, — легко ответил Осиор. — Всю историю Кибашама там ведется золотодобыча, камни драгоценные, опять же, россыпью на земле много где лежат. Слыхал про алмазы? Вот почти все там и добываются, у берегов Фарды. Собственно, за левый берег реки там война постоянно и идет. Соседям богатства кибашанцев покоя не дают. Вот они женщин с детьми сразу и покупают. Ведь если родила одного сильного и здорового — родит еще. Так и воюют.

— Так лучше ли такая судьба, чем гребцом на галере? — спросил я.

Осиор чуть подался вперед.

— Кибашамцы этим людям новую жизнь дают. В долг — но дают. Первый сын, который купленный, уходит служить на всю жизнь. А вот последующие — десять лет в строю и свободны, вольные люди. Так что нет, это не тоже самое. Потому что у этих людей есть выбор и шанс. Лучше быть солдатом с довольствием и товарищами по оружию, ведь им хорошо платят, чем махать киркой, пока не упадешь замертво.

— Так, получается, мне можно их лечить? — уточнил я, проследив за мыслью Осиора.