Лёжа на полу при тусклом свете, я дождался, пока за мной закроется дверь и выплюнул покрытый кровавой слюной комок бумаги.

Приподнявшись, не имея возможности, полностью разогнуться от боли в отбитой брюшине, я доковылял до окошка, разворачивая листок.

С измятого мокрого тонкого листа, на меня смотрело испуганное слегка смазливое лицо подростка с растрёпанной копной чёрных волос.

С правого боку я удивлённо прочёл непонятный моему глазу толи буквы толи иероглифы, которые в одночасье стали мне даже очень понятны.

Хён Ан. Семнадцать лет. А дальше шла вся подноготная парня. Вес, рост, адрес, группа крови. Социальный статус. Место рождения и имена родителей, и опекуна.

Тот бычара называл меня именем этого корейца, но с какого хера?

И тут когда я остался один на один с листом бумаги и своими мыслями, я наконец обратил внимание на свои руки.

— Что за хуйня? — Смотрел я на тощие ручонки без единого намёка на хоть одну мышцу.

Превозмогая боль, я разогнулся и уставился в маленькое окошечко, где в блёклом отражении на меня смотрел тощий корейский смазливый пацан с разбитой губой и огромным, словно от петли следом на шее.

Лист выпал у меня из пальцев, а я отшатнулся от окна, хватаясь руками своё лицо. Пальцы сразу нащупали выпирающие скулы и острый подбородок в место моего крепкого и волевого.

Пальцы скользнули ниже, и перешли на шею, которая была тонкой как у цыплёнка. Ещё ниже, и вместо раскаченной груди и вообще торса только кожа да кости.

— Су-ка, твою мать. — Притянул я, делая пару шагов к стене, съезжая по ней на пол. — Что происходит? — Вцепился я пальцами в не свои длинные неряшливые волосы.

Лихорадочно шаря в памяти, я чётко воссоздал моменты прошлого. Моего прошлого. Дорога, и урод, что словно нарочно не парясь о машине заставил буквально вывернуть на встречную полосу движения, а там КАМАЗ, который как я помнил, стоял на аварийных стоп-сигналах, но внезапно поехал развивая с места просто бешенную скорость для многотонной махины. В голове всплыл сам собой последний телефонный разговор с моим менеджером, и тут у меня сложился пазл. На том участки дороги, начиналось сужение, и даже самый упоротый мудак решивший обогнать с права, через сто метров торчал бы в столбе. Да и тот факт, что он полез, не боясь разбить машину о многом говорит.

— Так вот как ты решил проблему Владимир. — Сжал я тощие кулаки.

Но стоило мне это прокрутить в голове, как я вспомнил про чертовщину с телом. Это было настолько невероятно, что я даже не знал, что и подумать. В голове крутились мысли, что я могу быть в коме и мне всё это видеться. Но боль реальна, как и кровь, вкус которой я до сих пор чувствую во рту.

Реинкарнация? Но я в теле дистрофика, а не младенца. Размышлял я слегка стуча затылком об стену. После очередного такого удара, я вспомнил, как недавно заменяя тренера младшей группы который заболел, слышал разговор двух подростков. Они тогда наперебой взахлёб обсуждали то ли фильм, то ли ещё что-то, совсем позабыв, что говорили они очень громко.

Так вот они как раз обсуждали сюжет о том, как человек умер и попал в тело другого человека, который также умер. Типа второй шанс исправить грехи, и прожить те года, что ему были уготованы, ну или что-то вроде того.

Судя по следу на шее этот Хён, как и я, склеил ласты, после чего, я занял его место. Но обдумать я это не успел, так как дверь распахнулась, и в камеру завалились три полицейских.

Одев мне наручники, меня снова повели в неизвестном направлении.

Пройдя три коридора и поднявшись на этаж выше, мы очутились в подобие такой же комнаты допросов, только побольше, и со стеклом в пол стены.

Усадив меня за стол и приковав опять цепь к крюку, полицейские вышли, а на их смену зашёл тот самый мужик, которому даже в таком хилом теле я сломал нос.

Также за дядькой, у которого теперь опухло пол рожи, зашло ещё двое. Пожилой мужчина и средних лет женщина, от которой так и тянуло духами и сигаретами. Оба в строгом чёрном дресс коде и с папочками.

— Хенс-Су, так это он тебя отделал? — Скривилась в усмешки женщина, пройдя к столу, к которому я был, пристёгнут, и села на его край, обнажая бёдра в чёрных колготках.

Старый же дед открыл папочку и посмотрев туда всего с пару секунд, поджал губы смотря уже не на листы бумаги, а на меня.

— Странно, — склонил он голову набок. — По его характеристики из школы и подработки, а также в заключение психолога, четко сказано, что он слабохарактерный юноша не способный постоять за себя. Ведомый и выполняющий все поручения, которые его просят.

— Да ему просто повезло. Урод чёртов. — Рефлекторно дотронулся он до заплывшей переносицы.

Женщина словно специально крутилась на столе, от чего её юбка всё больше задиралась вверх.