– Пойдем, посмотрим на него, – кивнул Мирыч на дверь. – Покажешь его фейс. В живую, так сказать.

– Мирыч, ты не понимаешь! – почти прохныкала я, совсем не собираясь возвращаться в клуб. Я хотела позвонить Ленке, попросить, чтобы выходила и быстро мчаться домой.

– Полька, любимая, – уже настойчиво заговорил друг. – Никто тебе там голову не откусит, ты как маленькая, ей Богу!

– А были прецеденты? – голос разнесся, как гром среди ясного неба. Я вздрогнула всем телом и голову немного запрокинула, впиваясь беспомощным взглядом в лицо Любомира.

– Это он! – прошептала я одними губами. Любомир все понял, и разулыбался. Меня за талию к себе притянул и как – то со всей дури в ухо чмокнул. Оглушающий маневр? Кто их поймет, этих спецназевцев?

– Да, Поленька, любимая, тебя там обижать надумали? – грозно пробасил друг. И мне пришлось все же взглянуть на Давида. Не прилично ведь его игнорировать, ничего же не сделал. Пока что.

– Здравствуйте, Давид Сергеевич, – я старалась не смотреть на Давида, по крайней мере, ему в глаза. Я тщательно рассматривала его рубашку, как всегда безупречную, пиджак, расстегнутый и выгодно подчеркивающий фигуру мужчины, только не лицо.

– Доброго дня, Полина Аркадьевна, – ответ был вполне себе спокойным.

– Познакомишь нас, солнце? – громко поинтересовался Мирыч.

– Конечно, – кивнула я, – Любомир – Давид Сергеевич, Давид Сергеевич – Любомир.

Его имя отчество я произнесла подчеркнуто вежливым тоном, по крайней мере, мне так казалось.

– Приятно было увидеться, Давид Сергеевич, – наконец, решилась взглянуть в его лицо, – Но мы уже уезжаем.

– Ты ведь по старой дружбе не откажешь мне выпить за знакомство? – перебил меня Давид. И взгляд его был крайне серьезным. Скользнул на секунду на Мирыча, задержался на его руках, обнимавших меня, и вновь вернулся к моему лицу.

И это не было предложением.

– Не бойся, – шепнул Мирыч мне на ухо.

А Давид, развернувшись, направился обратно в клуб. Охранники, придержав двери, ждали, пока мы войдем следом за их боссом. Пришлось идти, нельзя отказываться от приглашения, и я это видела по ледяному взгляду Давы.

– Прости, Мирыч, – тихо прошептала я, извиняясь за причиненные неприятности.

– Забей, – посоветовал друг, – повеселимся!

Мы проследовали на второй ярус в VIP отсек. Кабинки были просторными с удобными диванчиками и низким столиком. Давид развалился на одном из них, лицом к входу, кивнул охраннику и, спустя минуту, на столе уже красовались напитки. Я осторожно, чтобы платье не задралось слишком высоко, присела на краешек дивана. Мирыч развалился напротив Давы, забросив одну руку на спинку дивана, второй подтянул к себе меня.

– Костя не говорил, что у тебя есть друг, – в лоб зарядил Дава.

– А мы недавно вместе, – нашелся с ответом Мирыч, – Она меня сразу покорила. Да и как иначе? Разве эта девушка не может не нравиться?

– Действительно, – Давид, не мигая, смотрел на меня, а в руках стакан с виски вертел, словно и выпить сбирался, но еще раздумывал.

– А Вы значит друг Константина? – продолжал поддерживать беседу Мирыч. Но Давид не обращал на него внимания, не сводил взгляда с меня. А я начинала все больше нервничать с каждым мгновением.

Глаза Давида казались почти черными, не сказать, что злыми, нет. Но недовольными, а еще обещающими. Словно он хотел что – то сказать своими гляделками.

А я, что удивительно, не могла отвести своих глаз от его. Бесилась от этого, но не могла, словно он не отпускал.

Зрительный контакт помог разорвать Мирыч, вернее его телефон.

– Не уходи! – почти прокричала я, хватив Мирыча за руку.

Но в ответ друг, потрепав меня по волосам, извинился.

– Поль, это по работе, – коротко проговорил друг и отошел к стеклянной перегородке.

Парень встал к нам спиной и приглушенно отвечал на звонок. А мне не оставалось ничего иного, как ухватиться за округлый фужер с вином и отпить из него. На поверку фужер оказался не с вином, а коньяком. И я закашлялась, когда огненная жидкость опалила горло.

– Тише, тише, девочка, – в одно мгновение Дава оказался рядом и принялся поглаживать мою спину горячими ладонями. Жжение начало проходить, как и кашель. Только, проступившие слезы не успела стереть. Дава не позволил. Он, настойчиво ухватив ладонью мой подбородок, приподнял его. А пальцами второй руки стер слезинки с щек.

– Кто ж так пьет? – улыбнулся мужчина и большим пальцем провел по моим губам, – Вкусный коньяк?

Хотела качнуть головой или хотя бы ответить, но Дава не выпускал моего лица. И только склонился ближе и своими губами стер капельки напитка с моих.

– Вкусно, – прокомментировал Дава и улыбнулся уголками губ.

– Пусти, – попросила я. Дава двигаться был не намерен, но что – то надрывное звучало в моем голосе, поскольку он кивнул, и в следующую секунду я на диванчике сидела одна. А Суворов, как прежде, развалился напротив.