На горизонте показались новостройки приближающегося города. Они неторопливо росли по мере приближения.

– Сань, ты немного газ сбавь. У меня не америкос так – то, – послышалось из рации.

Он посмотрел в зеркало заднего вида. Напарник отстал. Затем на спидометр. Стрелка почти добралась до 85 миль в час. «Это, – Саня немного прикинул в уме, – за 130 километров перевалило». Груз был тяжелый, и его американец справлялся, но белорусский «МАЗ» не вытягивал.

– Давай поднажми, а я придержу коней, – произнес в сетку рации водитель.

– Принял. Поднажимаю, – раздалось в ответ.

Саня снова посмотрел вдаль на город. Глаза, давно привыкшие к этой работе, пока еще хорошо различали все на далеком расстоянии. Вот чтобы читать уже приходилось надевать очки, а вдали все как на ладони. Поэтому, когда индустриальный пейзаж немного колыхнулся, как в отражение на поверхности воды под порывами ветра, он подумал, что пришло время задуматься об очках и за рулем. Это немного расстроило. Новое колыхание зданий испугало. Теперь он уже был уверен, что видит хорошо, но что видит не понятно.

– Все, я на хвосте, – издал динамик.

Водитель кивнул, принимая информацию.

Теперь его взгляд был прикован только к тому месту, где колебания воздуха искажали видимую картинку. Момент, когда появилась мутность впереди не только на дороге, но и на окружающих полях, заметил сразу. Туманность не наползала из низин или болот, а формировалась на месте. Она начиналась слева на границе леса и, пересекая поля и трассу, снова скрывалась в лесной чаще. Изначально почти прозрачная, она быстро насыщалась. Ее не сдувало ветром, она не перемещалась по собственной инициативе. Такая своеобразная прозрачная труба, наполненная белым дымом, достигающая в высоту не менее трех этажей. Через нее уже не было видно приближающегося города.

– Ты же это видишь!? – голос из рации был взволнованным.

– Как и ты, – ответил Саня.

– Оттормаживаться? Как ты?

Водитель «Фредлайнера» Саня подумал.

– Да туман просто. Полосы своей держись.

Не сбавляя скорость, первый тяжеловоз влетел в туман. Видимость оказалась хуже, чем он ожидал, и Саня немного отпустил ногу с педали, понимая, что нужно предупредить напарника об этом маневре, чтобы тот не влетел в корму. Сизая пелена окутала все снаружи. Дорожного полотна стало совершенно не разглядеть.

– Так можно и с трассы слететь, – подумал Саня.

Но вот туман начал рассеиваться. Это произошло в доли секунды.

Костя, водитель «МАЗ»а несмотря на уверенность его ведущего, заранее ослабил давление на газ. Набранные сто десять километров с грузом такой тяжести добавляли инерции его фуре. Если что, то тормозной путь будет длиннее заявленного в техпаспорте. Стрелка медленно начала опускаться. «Фредлайнер только что скрылся в тумане. Он не исчезал, медленно скрываясь, а растворился в миг. Это говорило о плотности туманного поля. Еще не много, три – четыре секунды и он тоже скроется в нем. До каких показателей сбросится скорость? Явно недостаточно, чтобы быть уверенным, поэтому Костя немного нажал на тормоз. Ему оставалось мгновение до соприкосновения с границей туманности, когда он это увидел и все понял. Высокая кабина «Фрэда» материализовалась из облака. На той же полосе движения, на которой был его «МАЗ», на той же по которой напарник только что вошел в туман. За эти секунды он бы не успел развернуться. Да ему не хватило бы места на двух полосной проезжей части. Это было нереально, но и анализировать ситуацию, тоже не было времени. Все что успел сделать Константин, прежде чем был раздавлен сминающимся металлом это, вывернуть руль влево в надежде убрать себя с полосы удара, почувствовать острую боль в ломающихся коленях, ощутить осколки стекла, рассекающие лицо. Это все. Дальше он исчез в груде металлолома. Саня же не успел разобрать, что ему навстречу выехал его напарник. Все что успел подумать, это то, что не успевает сказать в рацию, чтобы Костя тормозил и уходил в поле. Его рука потянулась, но тут же была раздавлена вместе с ним.

По асфальту покатились железнодорожные колесные пары, сорвавшиеся со своих креплений. Они разрывали остатки кабин, сталкивались друг с другом с оглушительным звоном. Через 7 секунд последняя пара скатилась в придорожную канаву, замерла и все затихло. В утреннем морозном воздухе раздавались только скрипы стали и потрескивание замкнутых проводов.

Через минуту на безопасном расстоянии остановилась «Волга». Ее водитель, не рассчитывая на выживание кого-либо, побежал в сторону груды металла. Его жена набирала телефон экстренной линии.

Здание милицейского участка давно требовало ремонта. Это было видно даже со стороны улицы. Любой прохожий убеждался в этом, глядя на вываливающиеся из рам стекла. Деревянное дореволюционное здание видало лучшие времена, но как же давно они закончились. Ходила легенда в народе, что до революции тут был публичный дом, и как любили шутить «стародворцы» – ничего не поменялось. Но это в народе, а по официальной версии истории села, оно было экспроприировано у местного зажиточного крестьянина для нужд «народной милиции».

Ныне здание было бы позорным пятном на фоне отелей и современных развязок виадука, если бы не дубы, его ровесники, что полностью скрывали его под своими ветвями. Обещали выстроить новое году так к двухтысячному, но и через три года после окончания срока обещания не было выбрано еще, ни одной лопаты земли для нового котлована. Были на то причины. Нынешние же сроки назначали 1 марта 2004 года, как старт работ.

На кресле, сидел Борис Тули. Ночная смена закончилась, но домой он не собирался. Он ждал звонка. Молодой напарник, что так его раздражал, уже ушел. Участок жил дневной жизнью. Тули давно отвык от нее. Только ночные смены и редкие совещания днем. Вокруг суетились сотрудники. Пили кофе, курили. В очередной раз Борис бросил взгляд на свою «Нокию». Не звонят. Он заметно нервничал и это заметил дежурный. Он искоса наблюдал за Тули.