Демоны привыкли к ужасу — но это не означало, что они ничего не чувствовали, когда на конце палки палача были те, кого они больше всего любили. Северусу хотелось повернуться и убежать, отвернуться, сильно моргнуть, снова попробовать открыть дверь, как будто это могло что-то изменить. Но он не мог. Он должен был увидеть все это. Ему нужно было, чтобы ее образ был выжжен на переднем плане его сознания — чтобы подпитывать его ярость, чтобы усилить его месть.

Как и у Дириэля, ее шею украшали десятки серебряных и золотых ожерелий с жемчужными вставками повсюду, на концах некоторых были кресты. Ее голова была низко опущена — пока взгляд Северуса не скользнул по густой заплетенной короне волос вокруг нее. Медленно, с заметным трудом Мойра подняла глаза, ее губы посинели, ресницы замерзли.

Слезы выступили на ее обмороженных щеках в тот момент, когда их глаза встретились.

Плачущий ангел — она превратила свою клетку в холодную.

Звук грохота позади заставил его действовать. Северус быстро оглянулся и увидел, что Аларик разбивает установленную камеру о стену. Корнелия осталась в дверном проеме, дыхание поднималось перед ней медленными ровными облачками.

Ноги — ног он больше не чувствовал — понесли его к Мойре, и он обхватил ее лицо обеими руками. Все, что он хотел сделать, это прикоснуться к ней, обнять ее, защитить от всего зла своего мира, но он знал, что это не так. Она вздрогнула от ощущения его рук на своих ледяных щеках — она не смогла бы справиться со зверем внутри, с тем, что он жаждал сделать с ней теперь, когда он нашел ее.

— С тобой все в порядке? — прошептал он, затем поморщился. Что за дурацкий гребаный вопрос. — Мне так жаль, Мойра. Я…

— Это моя вина, — пробормотала она хриплым голосом — Дириэль заставил ее кричать. Это не должно было его удивлять, но Северусу пришлось бороться со своей естественной реакцией, его кончики пальцев угрожали впиться в ее кожу. Мойра моргнула, глядя на него, затем заметно сглотнула. — Я… Это моя в-вина.

Он напрягся, затем крепко схватил ее за подбородок, чтобы привлечь ее внимание, заставляя их взгляды встретиться.

— Послушай меня. Ни в чем из этого нет твоей вины, ты понимаешь? Ничего из этого. Ты не сделала ничего, чтобы заслужить это.

— Я ушла, — сказала она, ее слова были похожи на вздох, ее веки отяжелели. — Я…

— Это не имеет значения, — прорычал Северус, сопротивляясь желанию встряхнуть ее, хотя бы для того, чтобы она поняла. — Это сделал Дириэль, а не ты. Это не наказание за то, что ты ушла из дома. Это неоправданная дикость. Ты ни в чем не виновата, и на этом все закончится, ты понимаешь? — Он вытер падающие слезы, его взгляд опустился на ее синие, дрожащие губы, желая, чтобы он мог поцелуем вернуть их к жизни. — Я убью его. Я, бл*ть, убью его.

Легкое шуршание цепочки, соединенной с запястьем Мойры, вывело его из ярости, и он понял, что просто стоит там, держа ее лицо и впиваясь взглядом в ее губы. Чертовски бесполезный. Аларик тем временем пытался выдернуть цепь из стены — пытался и терпел неудачу.

— Отойди, отойди в сторону, — приказал Северус, обхватывая цепь обеими руками и дергая изо всех сил. Она не сдвинулась с места так легко, как ему хотелось бы, все его тело работало, работало и работало, чтобы набрать достаточный вес, и в конце концов она сломалась. Освободив одну сторону, Северус подбежал к другой, оказывая такое же почти непреклонное давление, пока она тоже не вырвалась на свободу. Краем глаза он заметил, как Мойра упала. К счастью, Аларик был там, чтобы поймать ее, а Северус через несколько секунд оказался рядом с ней, осторожно опуская ее измученное тело на землю.

— Вот и все, — пробормотал он, осматривая ее в поисках любых признаков свежей травмы — и кипя от того, что он обнаружил. Две толстые, все еще заживающие линии пересекли ее лопатки, и даже в его нынешнем состоянии, пересекая грань между тем, чтобы прижать Мойру к себе и вернуться в город, чтобы вырвать позвоночник Дириэля, он точно знал, почему ее похититель нанес раны именно там.

Он хотел найти ее крылья.

Эта мысль тоже пришла Северусу в голову после того, как он собрал все кусочки вместе и понял, что Мойра была гибридом ангела и человека. Крылья ангелов были вершиной магии — лучшими из лучших, и они также не теряли своей силы, когда вы отрывали их от источника. Он не был уверен, что гибрид будет обладать таким мощным свойством — и ему было все равно. Мойра имела значение для Северуса. Только она. Не ее способности, и уж точно не то, что он мог с ними сделать.

Это всегда была она, такая, какой она была.

Покачав головой, он вернул свое внимание к ней.

— Кто-нибудь, снимите эти наручники! — прорычал он, заметив, что руки Мойры безвольно повисли по бокам, как будто она не могла их поднять. — Корнелия.

— Убери их! — грубо прошептала Мойра.

— Я знаю, дорогая, я знаю, мы работаем над этим…

— Нет, — ее водянистые глаза метнулись к нему. — Пирсинг. Вытащи их оттуда. Пожалуйста.

Что-то блестящее привлекло его внимание, и когда он откинул назад несколько выбившихся прядей ее светлых волос, Северус, наконец, также заметил все новые пирсинги вдоль ее ушей. По меньшей мере десять на правой стороне, по всей раковине ее уха. Бриллианты. Кольца, шпильки — все. Однако он знал, что Мойра имела в виду не эти пирсинги, не по тому, как ее голос сорвался.

Итак, когда Корделия присела на корточки с левой стороны и схватила ее за руку в наручниках, а Аларик использовал нож, спрятанный в ботинке, чтобы разорвать нити жемчуга вокруг ее ног, Северус занялся пирсингом сосков. Чистое золото. Красивые. Они были бы довольно привлекательны на ней — если бы она действительно хотела их. Выражение ее лица, страдание в глазах, гребаная температура этой комнаты, буквально застывшей от ангельской печали, — все кричало об обратном.

Стиснув зубы, Северус отвинтил круглый конец одного из золотых стержней, работая так осторожно, как только мог. Он чувствовал, что она наблюдает, тяжесть ее взгляда делала его более неуклюжим, чем следовало бы, он теребил сосок сильнее, чем хотел. Мойра резко выдохнула, когда он вытащил первый стержень, за этим звуком последовал один из ее тяжелых наручников, упавших на землю. Не говоря ни слова, троица повернулась вокруг нее, Аларик метнулся в сторону с нитками жемчуга, снятыми с ее лодыжек, а Северус перелез через нее, чтобы осмотреть левую грудь, в то время как Корнелия перешла к правым кандалам.