Мой опекун, чтоб ему пусто было, милостиво позволил варить мыло в старой конюшне. Во всей этой ситуации больше всего меня злила необходимость спрашивать разрешения, чтобы пользоваться тем, что принадлежало мне по праву. Но я старалась об этом не думать. Сжала попку в кулачок – и вперед. Сейчас для меня более важно за два с небольшим года превратить мыловарню в очень крупное и успешное предприятие. Для получения гражданства нужны были рекомендации других граждан. И я сомневалась, что мне удастся получить такую от своего опекуна. А значит, мне нужно добиться такого уважения среди аристократов, чтобы они были готовы поручиться за мою способность управлять имуществом, полученным от отца. И для этого моя мыловарня должна стать не просто крупным, а очень крупным и очень успешным бизнесом. Если буду слишком гордой, то не видать мне права собственности как своих ушей.

Конюшня по самую крышу была забита каким-то деревянным хламом. Старые телеги, разбитая мебель, бревна… Но пара нарушителей из молодого поколения замковой дружины за два дня растащила все на две кучи: то, что можно еще использовать, и то, что нужно сжечь и потом использовать для приготовления поташа. Зачем просто так выкидывать добро. У нас в замке уже давно вся зола складывалась в сухой кладовке. Хорошо быть баронессой… Даже если за каждой мелочью приходится ходить к опекуну… Р-р-р.

Из того, что можно использовать, замковый плотник сколотил мне перегородки между цехами, столы, формы для мыла и стеллажи для склада. А Трофим, оказавшийся искусным резчиком, вырезал штампы с надписью «Леди Мэри» и схематичными рисунками, обозначающими сорт. Мягкое мыло я решила упаковывать в глиняные литровые горшки, это был самый маленький объем. Можно было бы, конечно, сделать специальный заказ на более маленький объем, но цена за такую посуду выросла бы вдвое. Поэтому я отложила эту затею на потом.

Для начала я ориентировалась на мыло, доступное среднему классу. Потому что его всегда больше и для элитного мыла нужны были и элитные масла. Из свиного жира не сваришь кастильское мыло… Поэтому покорение высшего света я отложила на будущее.

К приезду котлов мыловарня была практически готова, и даже погреб уже выкопали и покрыли двое нанятых в деревне парней, а топленое свиное сало стояло аккуратным рядком в столитровых бочках. Оставалось только вмуровать котлы в печи, сложенные замковым печником, и можно запускать цикл.

– Маруся, – разбудила меня утром растерянная мама-Васка. Вчера я засиделась допоздна, заполняла технологические карты для разных сортов мыла. – Там какой-то купец тебя спрашивает…

– Купец? – я вскочила. Неужели привезли котлы? Прошло больше двух месяцев, так что я уже ждала. Как плохо, что нет телефонов и нельзя позвонить.

В мгновение ока оделась и выбежала во двор замка. У крыльца топтался довольно молодой усатый мужчина и мял в руках шапку.

– Доброго утра, госпожа, – пробасил он, легка скосив глаза на мою палочку, – мне тут сорока на хвосте принесла, что мыло вы варить собрались. Котлы из Фанкии ждете… вот я и решил первым вас побеспокоить, поинтересоваться… так сказать… и ежели правда… то я бы взял… на пробу… так сказать…

Он явно был растерян, скорее всего, его смутил мой вид. Вряд ли он ожидал увидеть хромоногую девчонку.

– Кто вам такое сказал? – удивилась я. Я пока никому ничего не говорила, кроме мамы-Васки, Трофима, жениха, плотника, парней из деревни… М-да. По секрету всему свету, называется…

– Мой свояк вам печь ложил, – вздохнул купец и неловко отступил назад, – извиняйте… видать, не так понял что-то… свояк-то…

– Все правильно ваш свояк понял, – улыбнулась я, мгновенно просчитывая выгоды такого договора. Я-то думала, придется самой на рынке мылом торговать для начала. А тут раз! И купец нарисовался. Не зря я за мыловарню взялась.

Купца звали Игнат Никитин. Отец его был простым крестьянином, но сам он с детства мечтал стать купцом. Еще и брата Афанасия своего заразил желанием. Да только оказалось, что не приспособлен Игнат к путешествиям дальним. В раннем детстве с печи упал, спину повредил, теперь не может верхом долго скакать. Вот и приходится ему перебиваться с местным товаром. И дела идут не особенно хорошо…

– Так что ежели, барышня, мы уговоримся, то и мне польза будет – я с новым товаром на площадь выйду, и вам польза – неохотно купцы местный товар берут. Да еще и неизвестный…

Долго я не думала. Зачем ходить и кого-то уговаривать, если есть тот, кто сам пришел? Тем более я же не буду с ним эксклюзивный договор подписывать. Не будет справляться с объемами, еще одного купца найду. Зато о сбыте голова болеть не будет.

– Уговоримся, – улыбнулась я, – проходите, Игнат… как вас по батюшке?

– Николаич я, – склонил голову Игнат…

Договорились мы довольно быстро. Цену я установила в двадцать пять копинок, фанкийское мыло продавалось по целому раблу, а наше, для среднего класса, будет по пятьдесят копинок. А вот с подписанием договора возникли трудности. Ибо я недееспособная… Черт возьми! Ненавижу жениха!

Он выспрашивал и меня, и Игната целый час. Но вынуждена согласиться, вопросы задавал стоящие, мне и самой бы надо было, к примеру, поинтересоваться, где именно находится лавка купца. Или какими партиями и как часто я собираюсь поставлять мыло. И только когда мы с Игнатом по новой договорились обо всех нюансах, подписал наше соглашение.

Довольный купец вышел, беспрестанно кланяясь, и мы с Михаилом Андреевичем остались одни.

– Михаил Андреевич, – пожалуй, впервые за все эти месяцы я была искренне благодарна жениху, – спасибо вам… что помогли мне заключить договор.