— Каааать. — слышу голос брата у самого уха, и выхожу из оцепенения — ты чего приуныла? Что-то не так? — взгляд Андрея из подозрительного вдруг становится каким-то испуганным, что не мало меня удивляет — Катя, я что-то сделал не так? Тебе что-то показалось странным? Я испугал тебя? Только скажи, и мы это обсудим. Не молчи.

Чего? Что за бред он вообще несёт? Чем он мог меня испугать?

— Нет, ты что! — тороплюсь успокоить брата и тут же перевожу тему, сторонясь поднимать разговоры о родителях. Мы с братом никогда не обсуждаем маму и папу. По молчаливой договорённости для нас эта тема стала вроде табу. — Я просто задумалась, как нам назвать нашего щенка. Может, подкинешь пару идей?

— Щенок не наш, а твой. — поднимает одну бровь брат. — Даже не надейся, что я стану выгуливать твою псину. Поэтому и кличку своему подарку тоже ты сама придумывай. Потому что мне кроме Шарика и Бобика на ум ничего не приходит.

— Фу. — брезгливо морщу нос от предложенных братом кличек — Что за пошлая банальщина. Мы назовём его Майло.

— Как пса из фильма «Маска»? — Андрей иронично искривляет одну бровь — то есть это не банальщина по-твоему?

— Нет! — решительно вздёргиваю подбородок — Это дань классике!

(прим. автора. Андрей подарила Кате щенка породы джек-рассел. Собака такой же породы была у Стенли Ипкиса — главного героя фильма "Маска", которого сыграл Джим Керри)

На завтрак Андрей вызывается сам испечь мне блины, заявляя, что имениннице не гоже стоять у плиты в свой день рождения. Как вы понимаете, в институт я уезжаю голодная и на такси, потому что Андрей остаётся дома проветривать кухню от дыма и отмывать сковородку от начисто сгоревших остатков теста. Ну и ещё Майло надо будет выгулять, потому что пока Андрей поганил блинчики прошло много времени, и я погулять с псом уже не успевала.

До еды я, в итоге, дорываюсь только в обед между парами. Поэтому сгребаю себе на поднос всё, до чего только могу дотянуться, и, достигнув столика, набрасываюсь на свою добычу, как голодный волкодав.

И, между прочим, мой вынужденный голод приходится очень кстати. Потому что, старательно пережёвывая курицу, мне удаётся хоть как-то абстрагироваться от голоса Оксаны, сидящей напротив меня и безостановочно болтающей о моём брате.

— Нет, ну что за мужик, а! — мечтательно закатывает глаза к потолку — Да у меня яичники готовы лопнуть от одного его вида!

У меня чуть курица не тем горлом не пошла от её высказывания.

— Оксан, а ничего что ты это мне говоришь? — сердито кошусь в сторону девушки — Я, вообще-то его сестра.

— И что с того? — непонимающе смотрит на меня подруга — Ты ж сестра, а не девушка.

Внутри неприятно колит от её слов. Сжимаю вилку до побелевших костяшек, изо всех сил уговаривая себя не ткнуть этой самой вилкой Оксане в глаз.

— А с того… что мне может быть противно слушать как у тебя там и что на него лопается! — под конец фразы, не удержавшись, повышаю голос, и студенты за соседними столиками начинают подозрительно коситься в нашу сторону.

К счастью, внимание окружающих несколько охлаждает пыл Оксаны, и мы закрываем тему моего брата.

Как на зло, пар на сегодняшний день назначили под завязку, и к дому я подъезжаю, когда уже вечереет. Ещё в институте Андрей прислал смс-ку, что не сможет забрать меня, потому что у него появились какие-то неотложные дела. Меня это слегка расстраивает, потому что мне хотелось провести этот день с ним вместе. Но я с трепетом думаю о том, что когда открою дверь, на пороге меня будит встречать мой Майло.

Однако, подойдя к дому, замечаю, что свет в гостиной всё-таки горит. Странно, Андрей что не уехал? А может я его не правильно поняла и неотложные дела у него были прямо дома?

Открываю дверь и тут же слышу слаженный хор, скандирующий «С Днём Рождения», и так три раза.

Боже мой! Я не верю, что Андрей сделал это всё для меня. Изо всех сил сдерживаю подступающий к горлу комок, переводя взгляд с одного гостя на другого. О таком празднике я могла только мечтать. Брат пригласил всех только самых близких. Марию Ивановну, Машку, даже Лёху позвал, как ни странно. Но взгляд мой цепляется за фигуру женщины, скромно стоящую чуть в отдалении от остальных. Непроизвольно охаю, не в силах поверить своим глазам.

— Тётя Люда! — из моего рта вылетает удивлённый возглас, и я буквально бросаюсь в объятия женщины.

Тётя Люда плачет, прижимая меня к себе, гладит мои волосы, целует в макушку, без конца повторяя, как она по мне соскучилась.

Если честно, и я очень сильно скучала. Даже не подозревала на сколько, пока не увидела женщину здесь, в доме Андрея. Я теснее прижимаюсь к тёте Люде, вдыхая запах её духов, которые стали для меня такими родными с тех пор, как не стало моей мамы. Даже не замечаю, как из глаз начинают литься предательские слёзы.