— Вольно, солдат! На сегодня все. А вот завтра уже побежим нормально. Как мужики, а не старшеклассницы.

В ответ я лишь жалобно застонал и повернул голову в сторону дома. Там на крыльце стояла моя мать и пыталась что-то сказать:

— Ему всего тринадцать — он еще ребенок, а не твой солдат…

— С сегодняшнего дня он мужчина и сам решает кто он — ребенок или солдат. Тема закрыта!

После этих слов меня распирала гордость. За такую похвалу стоило умереть…

На следующее утро все повторилось. Бежали мы хоть и медленнее, но было значительно тяжелее. Ведь после вчерашнего забега ноги болели и едва меня слушались, но отступать было некуда. После двух кругов вокруг фермы мне пришлось отжиматься, подтягиваться и приседать. Для неподготовленного организма испытание было адским, но я молча пытался делать то что от меня хотели, а в конце, лежа на земле, старался стонать уже менее жалобно чем хотелось.

Мой организм, как оказалось, был достаточно крепкий и быстро привыкал к нагрузкам и уже через пару месяцев я мог спокойно делать то что хотел от меня мой командир. Каждый день, кроме выходных все было одинаково. Ранний подъем, бег, пресс, отжимания, подтягивания, приседания, колкости про то что я самый беспомощный боец, которого он только знал и много другого армейского юмора который я уже мог понимать, а иногда даже смеяться. Я прекрасно понимал, что все это не со зла, а для задора — чтоб не расслаблялся и продолжал стараться.

Так прошло еще где-то полгода. Мое бесформенное тело начало принимать приятные очертания. Я по-прежнему не выглядел устрашающим, но зато был быстрым, выносливым и достаточно смелым, чтоб на оскорбления сверстников отвечать отборными ругательствами, не боясь за это получить в морду. Уверенность в собственных силах росла очень быстро, но это была совсем не моя заслуга.

В один из выходных дней ко мне подошел мой дед и предложил пробежаться. Сказав, что путь, конечно не близкий и сложный, но то место того стоит чтоб увидеть его. Он указал пальцем на небольшую возвышенность за лесом. Прикинув расстояние и то, что путь будет в гору я предложил поехать на машине. Услышав гору шуток про то что я девчонка и боюсь сложностей у меня ни оставалось вариантов как обуть кроссовки и побежать следом.

Сказать, что дорога была сложная — это ничего не сказать. Высокая трава, в которой не было видно ни ям, ни кочек, потом поваленные деревья, рыхлая, влажная лесная почва, которая то и дело уходила из-под ног и все это при беге на возвышенность… На холм мы взобрались с большим трудом. Мой дед свалился лицом вниз и сделал вид что обнимает его и серьезно сказал:

— Двадцать лет назад он был гораздо ближе. Марк… А, знаешь ты был прав, — я лишь непонимающе улыбнулся, глядя на него. — Надо было на машине все-таки ехать…

— Дед, ты мужик или как? Жалуешься, как девчонка!

— Что?! Упор лежа принять, солдат!

— Ага. Сейчас… Хотя нет. Чет не хочется. У меня выходной сегодня.

— Ну и хрен с тобой. Так слабаком и останешься…

Мы переглянулись и засмеялись. После минутной истерики я все же смог успокоиться и спросил:

— Так что ты мне показать хотел?

— А ты вокруг посмотри.

Когда я оглянулся то увидел огромное озеро. Ума не приложу как я его сразу не заметил. Передо мной было словно жидкое зеркало невероятного размера. Оно было на столько огромное что смыкалось с небом на линии горизонта. И настолько чистое, и гладкое, что было непонятно где оно заканчивается и начинается небесная синева. В нем безмятежно плыли облака, и только лишь редкая, мелкая рябь говорила о том, что предо мной ни небо, а озеро.

— Это невероятное место. — сказал я.

— Твоя бабка тоже так говорила. Это она мне его показала. Если, вдруг, когда-нибудь надумаешь жениться. То веди ее сюда и делай предложение. Она вряд ли сможет здесь отказать. Эх … — сказал дед грустно вздохнув. — Даже я не смог… Хе-хе.

Сдержать смех было явно выше моих сил и лишь немного успокоившись я смог говорить:

— Ты серьёзно? Я думал бабушка шутила по этому поводу…

— Да куда там… Притащила меня сюда, напоила и такая типа случайно: «А может поженимся?» Ну а я с дуру согласился. А на утро, когда вспомнил что произошло то слов забирать уже не стал. Так мы и живем с тех пор вместе.

— Надеюсь моя женщина будет менее хитрая, а то не хочется так же глупо в ее сети попасть…

— Не будет. Они все хитрые. Лишь притворяются слабыми и беспомощными. Ходишь за ними, ухаживаешь, защищаешь, а потом и сам не замечаешь, как ты уже женат, а во дворе дети бегают…

Честно говоря, большую часть его слов я не слышал. У меня были проблемы посерьёзнее чем женитьба. В моем возрасте об этом не задумываются. Меня куда больше интересовало мое место в настоящей жизни. Просто учитывая мою растущую популярность мне не хотелось снова превращаться в неудачника, а для этого одной только силы может не хватить. Нужно что-то еще. Нужно уметь за себя постоять и причем так чтоб это и оспорить никто не мог… И тут и раздумий меня вывел голос:

— Марк, ты меня вообще слушаешь!?

— Прости, я задумался.

— И о чем же таком ты задумался, что перестал меня слушать?

— Ну… Я тут подумал в общем… Ты же своих солдат не только бегать учил? Драться, наверное, тоже. Научи меня.

— Эх… Я ему о жизни, душу можно сказать изливаю, а он… Ну весь в отца. Тот тоже вечно лез туда куда не надо… Вот зачем тебе это?

— Мужчина должен уметь драться. Разве не так? А то мало ли что…

— А ты себя прям уже мужчиной считаешь?