После ссоры настроения уже совсем не было, и я пошел погулять в одиночестве. Погрузившись в себя, я просто шел. Куда и сколько не помню. Когда очнулся от мыслей увидел вокруг лес. Место показалось мне знакомым. Хотя… Лес он везде одинаковый. Может я и ошибался, но место было точно мне знакомо. Небольшая тропинка, уходящая вверх на холм. И тут мышечный спазм в ногах мне напомнил откуда я знаю это место. Именно по этой дорожке мы бежали с дедом от фермы к озеру. Не хило меня закинуло, но лучшего места чтоб побыть одному на этой планете, наверное, нет.

Я поднялся на холм и почувствовал, как свежий влажный воздух нежно хлестал меня по щекам.

— Наверное будет дождь, — подумал я. — Нет, не дождь. Будет гроза. Точно — гроза! И она идет сюда!

По телу прокатилась мелкая дрожь, а сознание панически пыталось избавиться от ощущения державу, когда вдали я увидел сотни ярких электрических змеек. Вид притягивал взгляд, но тут что-то пошло не так. Темное небо вначале налилось красными отблесками, потом оранжевыми, ярко желтыми, и тут дикий грохот из тысячи ударов молний, которые становились все ближе и ближе вытащил меня из ступора, но было уже поздно. Последнее, что я помню это яркий столб света, летящий ко мне будто в замедленной съемке. Миллисекунды будто растянулись в секунды, а потом… Боль, дикая, ни с чем не сравнимая и тьма…

«Пустота… Внутри, снаружи — везде. Здесь ничего нет. Ни людей, ни домов, ни животных — ничего. Только тьма и тишина, изредка прерываемая гулом голосов, плачем и чем-то еще не понятным. Странное место. Оно, как и я вроде есть, а вроде нет. Будто мы единое целое, а я глаза этого места. Глаза, которые ничего не видят.

Сколько я здесь? День? Неделю? Месяц? А может год? Не знаю… Время течет здесь иначе. Если оно вообще здесь есть. Интересно, в этой темноте есть хоть что-то или я один? Раньше хоть образы какие-то видел, места, иногда себя со стороны, а сейчас… Вообще ничего. Интересно я жив или уже мертв? А может эта беспросветная темница души и разума и есть смерть? Надеюсь нет. Не дай бог застрять здесь навечно. Так ведь и с ума сойти не долго. С ума… Может уже? Ахахаха!

О, боль. Давненько не было. Здесь это единственное развлечение, если можно так сказать. Интересно… Что-то новенькое. Прям необычно, ярко. Ай… Даже слишком ярко. Твою то мать! Что вообще происходит? Как больно. Будто кожу живьем с тела сдирают. Да что же это такое? Свет? Да ну нафиг?!»

Очнувшись, я даже глаза не сразу открыть смог. Да и то сильно пожалел вначале. Яркий свет доставлял невыносимую боль. Руки и ноги вовсе не слушались. Максимум что я мог это немного шевелить пальцами. Но и этого для радости хватило. Значит есть шанс на восстановление.

Что происходило вокруг я не знал. Привычная уже тишина, прерываемая пиканьем какой-то аппаратуры. Одно я осознавал точно. Мир вокруг уже не плод моего воображения.

Ко мне долго никто не заходил. Судя по ощущениям часа три или четыре. Кстати, не знаю почему, но время я начал ощущать иначе. Будто в мой организм встроили какие-то часы. Очень странное ощущение. Пока я ждал посетителей. Пытался вернуть контроль над организмом. Старался шевелить всем чем только мог — руками, ногами, головой, губами, открывал и закрывал глаза, пытаясь хоть что-то разглядеть. С последним прям вообще беда. Фокусировать зрение на чем-либо выходило в лучшем случае на пару секунд. Да и то не всегда. Но даже этого хватило чтобы разглядеть кучу торчащих из меня проводов и какую-то отвратительную трубку у меня изо рта. Видимо это единственное, что держало меня на этом свете. Вспомнил последние кадры из прошлого… Все тело буквально вмиг прошило болезненными судорогами. Даже вспоминать страшно было. Видимо я попал в ни хреновую такую аномалию и каким-то чудом выжил. Интересно как долго я был в отключке?

И тут за дверью услышал два женских голоса:

— Что, последний на сегодня?

— Ага. Этот самый тяжелый…

— Сколько ты говорила он уже в коме?

— Больше трех месяцев.

— Что?! Три месяца?! Охренеть! — подумал я.

— Полковник Андерсон говорит, — продолжила женщина. — Что, если до конца недели не очнется будем отключать его.

— Отключать?! Такой молодой. Жалко…

— Ты же знаешь… Приказ есть приказ.

— Эх… Ну что, пойдем?

— Пойдем.

Дверь открылась, и я насколько возможно напряг зрение. Предо мной появились две женщины лет сорока в медицинских халатах. Одна осталась у двери, другая пошла в мою сторону. Дальше зрение снова отключилось и все что я смог увидеть это расплывчатый силуэт, который подошел к аппаратуре и что-то начал записывать. Все это время я усиленно пытался привлечь к себе внимание, но учитывая мои возможности получалось видимо не очень. И все мои попытки со стороны напоминали скорее легкие судороги, чем движения.

— Странные показатели сегодня, — начала ближайшая ко мне. — Значительно вырос пульс и давление почти как…

— Крис, — прервала вторая. — Мне кажется он шевелится и глаза… Они же открыты.

— Ну наконец то! Сегодня дежурит доктор Морган. Позови ее. Срочно!

— А вы, молодой человек… С пробуждением вас. Я Кристина — ваша медсестра. Вы слышите меня, понимаете?

Я попробовал ответить, но вместо слов вышел лишь хрип.

— Хорошо. Не надо напрягаться. Силы вам ой как еще понадобятся. Отвечать можете при помощи глаз. Один раз моргнули — «да», два раза — «нет». Понимаете?

Я моргнул один раз.

— Отлично. Доктор Дженнифер Морган скоро придет и осмотрит вас.

Доктор появилась уже через минуту. А вместе с ней еще несколько специалистов. Видимо, у каждого свой профиль. Каждый задавал вопросы и что-то записывал. Мне светили в глаза, шевелили моими конечностями, мерили температуру в разных местах и даже обмотав какими-то проводами током били. Не сказать, что было больно, но приятного мало. А потом начались уколы, капельницы и еда, если можно так сказать. В меня небольшими порциями заливали какую-то непонятную противную субстанцию. Брр… Даже сейчас вспоминать противно. Но это было нужно чтоб как я понял заставить работать пищеварительную систему. И это при том, что я был как новогодняя елка обвешан проводами, липучками и датчиками, которые то и дело заставляли мои мышцы непроизвольно сокращаться. Через неделю такой вот терапии ко мне постепенно вернулся голос и возможность говорить. Вот этому врачи радовались меньше всего, ибо на их не самые приятные экзекуции я теперь не мычал, а матерился. А вот еще через неделю я наконец-то смог самостоятельно шевелить конечностями и даже немного ходить. Последнее давалось тяжело, но превозмогать меня еще дед научил.