Медь вздохнул. Изобразил, что зевает.

Закончив с этим, Юрьевна встала с кресла и направилась к ведру со шваброй. Похоже, пора перейти к серьезным мерам. Юрьевна сняла со швабры тряпку и опустила ее в грязную воду. На поверхности воды плавал смачный плевок, но Юрьевна, казалось, его не замечала. Ухоженные пальцы с алым маникюром опустились в воду за тряпкой…

Медь поерзал на стуле, поднял голову. Руки у него были скованы наручниками.

– Слышь, вертухай!
– позвал он дрогнувшим голосом.
– Иди сюда, тут твоя начальница мохнаткой направо и налево торгует.

Он все еще пытался сохранить свой бравый вид. Юрьевна достала тряпку, отжала ее и начала скручивать ее тугой косой в «морковку». Медленно и тщательно. Тряпка приняла форму дубинки – и достаточную жесткость. С нее текла грязная вода.

Медь изменился в лице.

– Оглох, что ли!!
– крикнул он охраннику, который должен был стоять за дверью.
– Плохо мне, в лазарет хочу! Але!

Юрьевна выпрямилась с «морковкой» в руках и улыбнулась Меднову.

Спокойная и доброжелательно, как всегда.

Меднов помедлил – и расслабился.

– Что ты… - начал он.

ХРЯСЬ! Первый удар пришелся в висок. Медь моргнул и покачнулся. Глаза его расширились. Бац! Грязные брызги вперемешку с мыльной пеной полетели на стену и на белоснежную блузку Светланы Юрьевны.

– На помощь!
– заорал Медь.

Дубинка снова и снова поднималась в воздух, а потом с резким свистом опускалась. Лицо Юрьевны ничего не выражало. Она монотонно продолжала обрабатывать его. Медь плакал и кричал. Лицо у него стало красным, как помидор, вот-вот лопнет. Она снова ударила. В щеку Светланы Юрьевны ударился сломанный зуб, но она не обратила на это внимание.

Наконец, Медь упал на спину – вместе со стулом. Бум! Юрьевна села на него верхом. Одним движением она распустила свою импровизированную дубинку, но лишь для того, чтобы перехватить мокрую тряпку двумя руками и стянуть ее на горле у Меди. Тот захрипел. Рванулся. Бесполезно. Юрьевна держала профессионально и жестко. Через несколько секунд лицо Меди посинело, язык вывалился изо рта. Глаза вылезли из орбит. Он хрипел. Юрьевна нажала сильнее. Медь, не отрываясь, смотрел в ее немигающие глаза.

Хуже всего для него сейчас было то, что она не задавала никаких вопросов.

Медь дернулся несколько раз и стал затихать. Глаза его закатились. Ноги его в арестантских ботинках заскребли по полу, оставляя черные полосы. Юрьевна ослабила тряпку. Медь со свистом втянул себя воздух, закашлялся, захрипел. В дверь застучали.

– Светлана Юрьевна, у вас все в порядке?
– испуганно спросил голос охранника.
– Если с ним что-нибудь случиться, мне отвечать, - жалобно добавил он.

Юрьевна встала и подошла к зеркалу. Посмотрела на себя. Кровь отлила от ее лица, оно стало бледным, как у вампирши из фильма Копполы, и жутковато красивым. Бежевая блузка испачкана разводами грязи. Юрьевна дрожала всем телом, по лицу блуждала странная улыбка.

Юрьевна попыталась очистить воротник блузки, но лишь больше испачкала. Руки грязные. С удивлением посмотрев на свои ладони, Юрьевна перевела взгляд на зека, лежащего на полу. Тот лежал, поджав ноги к животу, и натужно кашлял, лицо его из синего стало багровым. Юрьевна переступила через него, достала пачку салфеток. Вытерла руки, бросила салфетку в корзину, к другим.

– Кто на воле помогал с побегом? – спросила она.

Медь продолжал кашлять.

– Кто помог Кожееду сбежать?

Не дождавшись ответа, она подошла к столу и взяла шариковую ручку. Это была та самая, из госпиталя, серебристая. Юрьевна сняла с нее колпачок, придирчиво оглядела кончик, кивнула себе – подходит, и направилась к лежащему на полу Меди. Тот сразу перестал кашлять и затравленным взглядом уставился на следовательницу.

– Твой… - прохрипел он, не сводя взгляда с ручки. Опять закашлялся.

– Мой, кто?
– спокойно переспросила она.

– Твой дружок мент.

– У меня много друзей, - Юрьевна склонилась над Медью. – Не поверишь. И большинство из них, как ты выразился, менты.

Она приблизила острие к глазу Меди.

– Свечников! – закричал он.
– Не убивай, не надо!!

Светлана Юрьевна зависла над ним с ручкой, переваривая информацию. Лицо ее осталось неподвижным.

– Кто еще об этом знает? – спросила она, наконец.

– Никто! Мамой клянусь.

– Нет у тебя матери, зачем меня обманываешь?

Медь замолчал.

Юрьевна встала, пошла к двери. Подумала и вернулась. Медь вжался в пол, отполз к ножке стола. Лицо у него было багровым, сопли и слезы лились потоком. Под носом вспухали пузыри.

– Спокойно. Все позади. Просто вопрос, для интереса. На чем он тебя сломал? – спросила Юрьевна.

Медь молчал. Юрьевна решила, что он не ответит. Но Медь вдруг выдохнул:

– Сын.

– Сын? – Юрьевна помедлила.
– Понятно.