Вот что Юрьевна хотела сказать. Но потом сказала другое:

– Какую породу заведешь? Немецкую овчарку? Бультерьера?

Максимыч гулко фыркнул.

– Да ну, на хуй. Спаниеля заведу. Английского, чистокровного. Знаешь, уши-крылья. Я тут видел у Михалыча… хорошенький. Спрошу у него, где брал. И на уток можно ходить.

– Да, на уток самое то.

Собака не для охоты. Для любви. “Все-таки осталось в Максимыче что-то человеческое”.

– Счастливо, дядя Андрей, - сказала Юрьевна. Когда-то она звала его так. Максимыч нашел ее и Свечникова, стал их наставником, нянькой и дрессировщиком – и привел в милицию. А они были его ударная команда. Шли смутные святые 90-е.

– Приезжай как-нибудь, - сказал Максимыч.
– На охоту тебя свожу. Как в старые времена, помнишь?

– Конечно, приеду. Обязательно.

Она знала, что лжет. И знала, что Максимыч это знает.

Юрьевна положила трубку, бросила телефон на кровать. Все когда-нибудь заканчивается. Закончилось и правление Максимыча. Кто теперь будет главой группы? “Золотому мальчику”, наверное, сразу дадут майора юстиции – и генеральскую должность заодно. Васин, Васин. Она вдруг вспомнила, достала из бельевого ящика форменную рубашку. Полинина помощница по хозяйству еще не успела закинуть ее в стирку. В нагрудном кармане Юрьевна нашла белую визитку. Телефон той, длинноногой. Она с трудом поборола искушение позвонить сейчас.

– Ты где?
– раздался из коридора приглушенный голос Полины.
– Эй!

– В спальне!
– крикнула она. Юрьевна коротко взглянула на номер, скомкала визитку и бросила в мусорную корзину.

– Как дела?
– Полина вошла в спальню. Она была в тонком халате, на голове волосы закручены полотенцем. Крепкая, спортивная. Темные волосы, чуть раскосые глаза. Цветные татуировки на плечах и на бедрах. На животе Полины цвела огромная алая роза, татуировщик постарался.

“У ней… следы проказы на руках… и губы… Губы алые как маки”. Девушка из Нагасаки, как пела Джемма Халид.

– Все прекрасно, - сказала Юрьевна. Она подошла, по-хозяйски сунула руку под халат. Поцеловала Полину – губы были мягкие, с привкусом кофе. От Полины после душа шел настоящий жар.
– Лучше и быть не может.

Вечер того же дня. Квартира Дениса.

Он весь день промотался по Москве, просто гулял и думал. Вечером вернулся. Кажется, за двое суток он отвык от родного дома. Холодно освещенный подъезд, ядовитые зеленые ящики. “А квартира у нас обтерлась, вон обои под потолком отслоились. Надо бы подклеить”, подумал Денис. В прихожую угрюмо и раздраженно вышел отец. Молча посмотрел на сына.

– Есть чего пожрать, пап?
– спросил Денис. Отец помедлил и кивнул. Чужой, холодный. Ненавидящий.

“А может, он всегда таким был?”.

– Я разогрею, - сказал отец. Повернулся и, шаркая ногами как старик, пошел на кухню.

Денис ушел к себе в комнату, закрыл дверь. Включил музыку. “Ключ поверни и полетели… Нужно вписать в чью-то тетрадь…” Денис выключил, не в силах слушать. На фото на столе – Женя. Она принесла эту фотографию и подарила ему. Какая-то годовщина… или еще что? Неважно.

Кажется, тогда он ее еще любил. Или, по крайней мере, пытался.

А потом они сидели с отцом напротив друг друга за столом и молча, отчужденно, на расстоянии ели фиговую, плохо приготовленную еду. Мясо подгорело. Над столом на стене висел большой (но плохой) портрет Кеши в траурной рамке. Брата возвели в ранг святых.

“Ледяная пустыня эта квартира”, подумал Денис. И все дальше так и будет.

От запах горелого Дениса замутило. Он отодвинул тарелку, встал и пошел к себе. Отец остался сидеть за столом.

На комоде лежали забытый брелок “Audi”. Денис посмотрел на него, потом вдруг его озарило. Даже сердце забилось где-то в висках. Боясь растерять счастливые мысли, Денис ушел к себе в комнату.

Когда отец ушел к себе, он вытащил из ящика в гостиной связку ключей и техпаспорт, оделся. Уже у порога вспомнил, что забыл кое-что. “Мне нужны эти вещи”. Сходил к себе в комнату, нашел ножницы и бумажный скотч, все, что хотел, распечатал на принтере несколько страниц. Сложил все в пакет с надписью “БУДУЩЕЕ”.

Дождался, пока отец уснет. Кажется, все, захрапел. Денис прислушался.

– Па, я на смену!
– крикнул он для очистки совести и на случай, если отец спит некрепко. Конечно, никакой смены сегодня у него не было. Он уволился из клуба две недели назад, сказал, что по семейным обстоятельствам. Армян кивнул, пообещал, что возьмет его обратно в любое время. И почти не врал. Даже дал денег на похороны от имени владельца клуба (Денис подозревал, что это личные деньги Армяна, но спорить не стал).