Шрифт:
Я чувствовала себя так, будто в меня вновь бросают камни. И не кто-нибудь, а сама Лирин.
– Что с ним случилось?
Подняв руку, женщина вытерла глаза.
– Он уехал. Так же, как ты, Рональда. И… знаешь, я завидую Джерарду. Он успел попросить у тебя прощения. Пусть ты не простила его… Но он успел.
Глаза Лирин в тот момент светились таким страданием, что я с трудом выдерживала её взгляд.
– А я не успела. Не успела…
Свист, хлопок двери, топот ног, крик Грэя:
– Всё! Трогай, Кирк!
Я вцепилась в обивку кареты, что было сил. Туман перед глазами становился всё сильнее, я почти ничего не чувствовала и не видела.
Только фигура Лирин всё удалялась и удалялась…
Она по-прежнему сжимала в руке цепочку с дудочкой и смотрела на меня так, словно заново переживала тот день, когда она не успела.
– Лирин! – крикнула я, свесившись из окна кареты. – Он жив? Скажите мне, пожалуйста! Он жив?!
Простая деревянная дудочка была прижата к груди дрожащей ладонью, солнечный луч посеребрил седые, как снег, волосы…
Я не знаю, почему железная рука сжала моё сердце, а в глазах я чувствовала целую пригоршню песка, почему задрожали и подкосились ноги, когда я заметила, что Лирин покачала головой…
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Дэйнар, Арронтар, примерно 100 лет назад
Он родился осенью. Листья с деревьев уже облетели и лежали мягким ковром на земле, небо было хмуро-серым, дул промозглый и неприятный ветер. Такие дни никогда не запоминаются, сливаясь в сплошное бесцветное полотно.
Его родителей звали Родэн и Мара. Они были одними из самых сильных оборотней клана белых волков, и многие возлагали на их первенца большие надежды – тогдашний калихари был уже стар, но до сих пор ему не находилось достойной замены. Родэн дважды бросал главе клана вызов, но проигрывал.
Дэйнара ждали. Некоторые уже тогда думали – когда-нибудь он станет калихари. Родэн и Мара поняли, что ошиблись, как только маленький оборотень увидел свой первый свет и громко закричал.
– Ох, – выдохнула повитуха, от неожиданности чуть не уронив ребёнка.
Мара молчала, глядя на новорожденного с ужасом.
– Что это? – с трудом вымолвила она через пару мгновений, ткнув пальцем в сына.
– Это горб, зора, – прошептала повитуха, вжав голову в плечи – она ужасно боялась наказания за то, что ребёнок родился именно таким. Но родители Дэйнара не стали наказывать её, просто отослали и отменили все торжества по случаю рождения сына.
Уже на следующий день стая узнала, что у Родэна и Мары родился горбатый мальчик.
Физический недостаток для любого оборотня – как проклятье. В этом своём внутреннем уродстве они были похожи на эльфов, только у тех, слава Айли и Дариде, никогда не рождалось некрасивых отпрысков. А у оборотней подобное случалось, пусть и нечасто.
Когда Дэйнар стал старше, он разгадал загадку своего уродства. Дело было в магии. Обычные оборотни ею не владели, если не считать магию превращений, то есть способность обращаться в волков. Но иногда, очень редко, рождались оборотни с магическими способностями, и эти дети были далеки от признанных в стае канонов красоты – маленькие, толстенькие, слишком высокие, альбиносы, горбуны… Видимо, так получалось из-за того, что магия превращений была несовместима с другими видами магии и вступала с ними в конфликт.
До Дэйнара судьбы подобных оборотней были похожи одна на другую – их всех забивали камнями, как только становилось понятно, что у них не получается обратиться.
– Может, утопить его? – тихо спросил Родэн у Мары, косясь на сопящего в колыбельке младенца с искренней неприязнью во взгляде.
– Нет, – покачала головой его жена. – Пусть кто-нибудь другой… Не нужно, Родэн… Такой грех …
Оборотень вздохнул.
– Как назовём? Хотели Рэйнаром – «сильный» на старом наречии… Но этому ведь такое имя не подходит.
– Давай Дэйнаром, – сказала Мара. – Дэйнар – «мужественный».
– Издеваешься?
– Нет. Ему пригодится мужество, Родэн.
На том и порешили.
Мара не занималась первенцем, с рождения Дэйнар был передан на руки презиравшей мальчика няне. Позже, став старше, он вспоминал, как она водила его на прогулку в Сердце леса, туда, где жил тогдашний дартхари, и какие-то мальчишки лет пяти-семи громко кричали, завидев Дэйнара:
– Смотрите, горбун!
– Урод!
– У-у-у, чудовище!