— По крайней мере, если верить тому, что говорят наши карты, мы находимся там где надо, — удовлетворенно объявил Паладин. — Хотя трудно сказать наверняка. Один черт знает куда нас с тобой занесло. Возможно, мы уже давно проскочили эту чертову базу. А может, пару прыжков назад мы выбрали неправильную ветку гиперперехода и теперь летим куда угодно, но только не к их секретной базе. По дороге мы наверняка пропустили пару сотен прыжковых точек даже не к подозревая о их существовании. В последний раз когда со мной приключалось нечто подобное, я жутко паниковал. Надо бы им указатели что ли повесить: налево пойдешь — коня потеряешь, направо пойдешь бит будешь… ну и так далее, — ухмыльнулся Паладин.

— Послушай, а ведь мы чертовски далеко от дома, — отозвался наконец Ян.

— О, можешь в этом не сомневаться, — ответил Паладин, разворачиваясь на стуле, чтобы взглянуть на приборы наблюдения.

— Ух ты! У нас была компания. Ребята наверняка ждали нас на вечеринку, но не дождавшись умотали отсюда, — объявил Паладин показывая на экран. — След ионизации, идет прямо туда, где, как мне кажется, расположена следующая прыжковая точка.

— След старый?

— Не очень. Может часов десять…

«Могли они засечь нас и сбежать отсюда?» — Паладин откинулся в кресле и рассеянно уставился на экран, задавая себе вопрос, который терзал его чуть ли не после каждого гиперпрыжка.

Одна из проблем с маскирующим устройством килрафи была в том, что они даже не были уверены, работает это устройство или уже нет. По крайней мере, когда «Тарава» была рядом, ее радары быстро их засекали. Правда они не видели «Тараву» уже десять дней; она осталась далеко позади. Ей необходимо было держатся в пределах досягаемости сигналов ретранслятора, чтобы иметь возможность послать сигнал Конфедерации.

Теперь они знали, что маскирующее устройство можно использовать только в течение коротких периодов времени, потому как энергию оно расходовало со страшной силой. В конце концов, они приняли решение использовать устройство только во время прыжков, а затем, удостоверившись, что космос чист, отключать его и дозаправлять баки, двигаясь с полностью выдвинутыми лопастями-ловушками.

Был еще один момент, который не стоило сбрасывать со счетов: устройство могло работать против Конфедерации, но никто не мог гарантировать, что оно с таким же успехом работало против Империи. Небыло уверенности, что коты не изобрели способ легко засекать невидимок.

— Трудно сказать, сейчас он может скрываться и где-то здесь, но у нас все равно нет времени проверять это.

Ян взглянул на карту. Двенадцать планет вращалось вокруг гигантского красного солнца, и больше об этой системе не было никакой информации. Ничего о массе планет, ресурсах или составе атмосферы, количестве спутников и наличие других космических тел в системе. И можно было только гадать есть ли жизнь на этих планетах или нет.

Паладин поджал губы.

— Ладно, парень, включай двигатели. Заполняем баки, и как можно быстрее убираемся отсюда. Это займет время, так что вырубай маскировку.

Ян взялся за штурвал, разворачивая «Баннокбурн», и ложась на курс к следующей точке назначения. Было скучно и утомительно — прыгать, не выключая маскировки, сканировать пространство, искать следующую точку гиперпрыжка, снова прыгать и снова прятаться и ждать. Конца этому видно не было.

Двигатели «Баннокбурна» ожили, и несколько часов спустя, корабль был уже на другом краю системы. Спустя некоторое время корабль начал замедлять ход около точки гиперперехода. Очертания корабля размылись, он сделался полупрозрачным и через пару секунд стал совершенно невидим. Беззвучно заработали гипердвигатели и спустя мгновение яркий свет открывшегося гиперпрохода осветил черноту космоса.

Прошло немало времени после того, как корабль Конфедерации покинул систему. Вдруг небольшой астероид, который казалось, дрейфует в космосе уже много миллионов лет, изменил свой курс. Легкий разведчик килрафи, включил двигатели. Корабль ловко замаскированный под астероид, развернулся и взял курс на ближайшую базу.

— Подозреваю, что он планирует мое убийство, — без видимого беспокойства заявил Император.

Принц Тракатх был удивлен самообладанием своего деда. Эти слова были сказаны таким тоном, будто он сейчас говорил не о смертельной угрозе своей жизни, а обсуждал с ним какой-нибудь рутинный дворцовый ритуал.

То, что он выбрал слово «убийство» именно в смысле физического устранения, удара в спину изподтяжка, резало слух. В языке Килрафи такого значения у слова «убийство» не было, и быть не могло. Это значение пришло из языка Хари во время войны, которой минуло уже двести лет.

У Хари, такая жестокая практика была обычным средством выбора их правителя. Извращенная, полностью деградировавшая раса, давно созревшая для покорения.

— Чего ради ему так поступать? — нахмурился Тракатх. — В конце концов, если такое случится, то трон по праву перейдет мне…