– Ты идешь? – прервал мои размышления Фелио.

Я даже не заметил, что полностью остановился. Кивнул ему головой и снова двинулся вперед.

Мне нравились эти места. Разнообразные тренировочные площадки, полосы препятствий, специально отведенные поля для установки ловушек, а также несколько загонов с животными, ставшие примером агрессивности остальных зверей. Правда, мы с Люменом иногда задавались вопросом – были бы те, кто запер их сюда спокойны, проведя такое же количество времени взаперти и подвергаясь постоянному созерцанию зевак, не забывающих кинуть каким-нибудь предметом, поругаться на загнанное животное или паулюлюкать, просовывая палец между решетками.

Смотря на зверей, забивающихся в угол или кидающихся на любого прохожего, мне всегда приходилось сравнивать их с людьми. Мы так же заперлись в клетках, боимся, дрожим, иногда отвечаем агрессией. Но суть в том, что именно мы живем за решеткой, по-разному реагируя на нападки зверей. Только есть отличие – сами заперлись изнутри, пытаясь преградить путь извне.

Я покинул Фелио еще до подъезда к палаткам, чтобы отдать сарена нашему матхиру. Его работа была намного сложнее тех, что проживают в чершах, поллах и полше. Может быть заказывают животных тут реже, но количество и разнообразие ни с одним поселением нашего Кловерка не сравниться.

Когда приблизился к лагерю, немного удивился количеству собравшихся рядовцев. Из тех двухсот сейчас находился всего лишь десяток. Некоторые еще не успели подтянуться, но все равно было непривычно быть одним из всего лишь двадцати.

– Привет, - сразу поздоровался со всеми присутствующими, направляясь к своей койке.

В ответ слышал такое же обращение, некоторым по пути пожал руку.

– Как дела? – заговорил с Люменом, разбирающим вещи, который, на мое удивление, подстригся, открывая тем самым татуировки на ухе.

Он все пять лет спал рядом, постоянно был возле, никогда не отдалялся. Но на этот раз оказалось, что вещи не распаковывал, а наоборот собирал, чтобы по окончанию направиться к другой свободной кровати, рядом со своим братом.

Неужели все-таки обидел?

Не хотелось терять друга, тем более из-за одной нелепой шутки. В этот день еще пару раз пытался приблизиться, заговорить, узнать причину такого поведения. Но в ответ получал лишь колкости, прищуренные глаза и полное нежелание выяснять отношения. Дошло до того, что собрался попросить прощения, но в тот момент меня остановил Драмен, молчаливо прося не приближаться.

– Что с ним? – перед сном ко мне подошел Герни.

– Не знаю, - печально вздохнул.

Хотелось выговориться вдоволь, скинуть все накопившиеся переживания, даже спросить совета. Я винил себя из-за той шутки, но одновременно пытался поверить в полную непричастность - до последнего был убежден в правильных суждениях Люмена. И никак не мог остановиться на одном варианте. Но я почти никогда не раскрываюсь, не выплескиваю наружу эмоции, чувства. Это лишнее. Тяжело, но другим знать мои мысли совершенно не обязательно.

– Люмен стал странным. Так дорожил волосами, вдруг остриг. Ты знал, что он из Средних?

– Угу, - я кивнул в ответ.

– Может все дело в смерти деда? Слухам верить не хочется. Но Сивин уже начал свою болтовню, что точно знает причину, ну и так далее.

Герни улегся на кровати, закидывая руки за голову. Такая поза говорила о его минимальной заинтересованности в моих ответах, что точно было не так.

– Сивин… - покачал я головой.

– Вот и я о том же. Поэтому подошел к тебе, думал - пояснишь.

– Фу-ух, - потер пару раз ладонями лицо. – Чтоб хоть знал.

Мы находились в удалении от остальных, но краем глаза заметил, как некоторые специально притихли, пытаясь услышать наш разговор. Как маленькие девочки, которые так и мечтают узнать новость, которую потом долгое время будут разжевывать.

– Как домой съездил? – Герни повернул ко мне голову.

– Туда, обратно… Захватывающее приключение.

– Хм, - он сел. – У меня так же. Только пешком. Может у тебя тоже татуировка на ухе? Сарена нынче по дешевке не отдают.

Я не хотел показывать ездовое животное. Только благодаря Фелио пришлось ехать до конца на нем. Был план оставить чешуйчатого в черше, после пешком дойти до лагеря. Но не раз воля случая делала так, что приходится подстраиваться под измененные обстоятельства.

– Кто сказал, что я на нем приехал? – попытался показать удивление.

– Фелио.

– Может он еще сказал, что я сын харра? – фыркнул, сдвигая брови.

– Ну да, - хохотнул тот. – Смешно. Думал, все знают, что у того только дочь.