К моему лицу, заслоняя весь обзор, приближается, отвратительно выглядящий кусок сырого мяса. По характерным подтекам слизи, предполагаю, что это вырезка из мутанта.

Полностью распахиваю оба глаза.

— О! — перед моими глазами предстает Гон-Донн, тянущий к моему рту руку с куском мяса. — Повелитель Писцов очнулся!

— Повелитель очнулся! — громко кричит, стоящий за спиной своего приятеля, Писс-Дум.

Блин! Не дали спокойно осмотреться.

— Чего творите-то?! — не очень дружелюбно задаю им вопрос.

А сам осматриваю происходящее вокруг.

Сижу я на каком-то коврике, ноги согнуты в коленях и переплетены между собой. Руки лежат на коленках вверх ладонями.

Что за странная поза?! Это ведь кто-то специально так меня усадил. Вряд ли я сам ее принял.

Нахожусь на возвышении. Холм — приходит ко мне понимание. Вокруг хаотично расставлены разные палатки, небольшие шатры и навесы.

Недалеко разведено несколько костров, вокруг которых суетятся женщины нескольких рас. По раздающимся командам, заправляют там балом Варвара Павловна и гоблинша Грыгра, являющаяся женой Гуха. Обе женщины спелись еще во время перехода, найдя друг в друге родственные души.

В отдалении, и ниже по холму, идет стройка. Вернее, установка бревен частокола.

А прилично они успели поставить. Чуть больше половины, от того, что, как я полагаю, задумано. Частокол начинается от стены скал и, слегка закругляясь, проходит по холму, направляясь к обрыву разлома. Как я понял задумку, мужики решили использовать преимущество ландшафта, оставив защищенное пространство в виде треугольника.

С одной стороны защищает высокая стена скал, с другой гигантский разлом, с третьей возводимый частокол, до которого еще по холму взобраться нужно.

— Не гневайся, Повелитель! — немного задумавшись над моим вопросом, отвечает Гон-Донн. — Кормим мы вас.

— Ага, — добавляет кивая Писс-Дум. — Мы так постоянно делаем. Как услышим условный сигнал вашего желудка, так вперед. Кусочек Повелителю в рот — ам!

— И я ел? — спрашиваю их.

— А то, — подтверждает Гон-Донн, — все до капельки съедаете.

— И каждый раз вы пихаете мне в рот мясо мутанта?!

— Конечно! Отборные кусочки! Специально добывали для вас свежее мясо! Правда, низкоуровневое…

— А нормальной еды не было?! — удивляюсь я произошедшему.

— Но… — запинаются хоббиты. — Так ваш Писец Тур, он…

— А, ну, отошли от Макса! — уперев руки в бока, рядом оказывается Грыгра. — Говорили вам, что мясо сначала нужно приготовить!

Следом подходит Варвара Павловна и ставит передо мной большой чан с обалденно пахнущим жарким.

— Вот, Максимушка, покушай нормальной еды, — говорит она.

Тут начинают подходить новые лица.

— Опять ты жрать вздумал?! — подает голос Ян. — Дрых — жрал, проснулся — тут же снова жрать!

— Нечего завидовать! — уплетая горячую вкуснотищу за обе щеки, проговариваю я.

— Никто не завидует, просто дела решать пора, — отвечает паладин.

— Максимка, давай уже, основывай! — обращается ко мне Хрыч.

— Да-да. Время не ждет! — добавляет Борис.

— Чего основывать? — не понимаю я вопроса.

— Давай только быстрее, и побежали в данж! — вклинивается в толпу Кирюха.

— Только тебя ждем! — присоединяется к нему Князь смерти.

— Какой данж? — еще больше не понимаю того, что происходит. — По скелетам соскучился?

— Да не тот данж! — мотает головой Кирилл. — Другой! В пещере!

— Какой пещере? — не понимающе хлопая глазами. Нить происходящего в моей голове совсем запутывается.

— Отстаньте от мальчика, ироды! — вступается за меня Варвара Павловна. — Дайте ему спокойно поесть!

— Куда ему влезает?! Он и так больше Тура жрет! — посмеивается Ян. — Короче, Макс, от тебя требуется основать общину.

— От меня? — удивляюсь я.

— Да! — раздается хор голосов.

— А вы меня ни с кем не спутали? — задаю народу вопрос.

— Не спутали, не спутали! Основывай уже! — торопит Борис. — Будешь лидером общины.

— А чего я то? Нашли рыжего! — меня охватывает возмущение. — Оно мне надо?

— Надо! — опять хор голосов.

— Я в этом нихрена не шарю, да и не хочу! Борис, давай, ты будешь лидером! — пытаюсь отбрыкаться от такой перспетивки. — Или ты, Хрыч, как самый старший и умудренный прожитыми годами.

— Ты мне, давай, зубы сладкими речами не заговаривай! Хе-х! Умудренный годами… — отрезает дед.