— У-у-у-ох! — нарастал шум одобрения из зала, подкрепленный многочисленными хлопками.

— Хх-рр-фф-шш! — тишину зала в клочья разорвал громкий рёв взлетающей ракеты и крики ликования специалистов ЦУПа.

Издалека, донесся звук трубы…

— Огромная буква «С» запульсировала белым светом на заднике сцены.

Пронзительно зарычала электрогитара.

Новый, более громкий и продолжительный звук трубы…

В темноте на огромном экране проснулись и стали перемигиваться ещё две буквы, высвечивая «С С С».

— Да-дан-тунс. Дан-тун-данс. Да-дан-тунс… — одновременно каждый удар палочкой по натянутой поверхности заставлял мигать огонёк возле того или иного барабана. С бешенной скоростью высвечивал их очертания для зрителей.

— Дунс-данс-дан-данс-дунс-дан-дан… барабанщица в перемигивании огней стала походить на многорукого Шиву. Она играла все быстрее и быстрее.

Музыкальная установка превратилась в пылающий всполохами костер.

По сцене заметались зеленые, красные, желтые, сиреневые зайчики.

Мигающее слово из четырех букв «С С С Р» полностью заполонило собой весь задник сцены.

Под потолком проснулись прожекторы. Мощные лучи по очереди стали хищно выхватывать из темноты и оставлялась на сцене девушек с гитарами.

С каждым ударом барабана возникающая из глубин мрака очередная исполнительница как будто просыпалась ото сна и начинала с небольшой задержкой повторять движения предыдущей участницы.

— Дан-дан-дан-тунс-дан-тунс! — палочки ускорились, и гитаристки подобно облакам света расплылись по сцене, оставив в середине исполнителя композиции.

Певец, в пышном парике, в крупных очках закрывающих половину лица, весь утянутый в черную кожу, откуда-то из темноты выхватил микрофонную стойку, поставил её на пол и, наклонившись чуть вперед, начал исполнять песню…

Мы в космос прорвемся. Прощальный парад.

Надеюсь, вернемся на землю назад.

Наш выбор смотреть свысока.

Пора в полёт….

— Да! Да! Да! — Григорушкин, проникшись атмосферой царящей в зале, вместе со всеми, в едином порыве, начал подбадривать выступающих. Более того, он наконец-то разглядел в первых рядах исполнителей свою суженную-ряженную. И безудержная радость ещё больше заполнила его. Вениамин Эдуардович в порыве чувств захлопал в ладоши, а спустя некоторое время затопал ногами.

Колонки в зале надрывались и дрожали, точно хотели оторваться от сцены и улететь.

Голос певца звучал так сильно, что казалось, ему невыносимо тесно в четырех стенах, что он рвется наружу — куда-то — туда — далеко за Москву-реку, за город, в поля, в степи — на просторы…

— О-о-о… Финальный отсчет… — подпевал Григорушкин вместе со всем залом уже к концу второго куплета.

— Финальный отсчет… — один из присутствующих, сидевших рядом (Долговязый парень с длинными засаленными волосами) вскочил со своего места, снял джинсовую куртку и начал активно вертеть ею в воздухе, подобно вентилятору, поддерживая выступающих.

— Финальный отсчё-ё-ё-т… — зал дышал, жил, двигался, переживал единым организмом. Многие зрители поднимали руки над головой и громко хлопали.

………

— О-о-о, наш финальный отсчёт… — слова песни вместе с музыкой постепенно начали затихать, как бы удаляясь вдаль. Барабаны звучали всё тише и тише.

— Ещё… Ещё… Ещё-ё! — мощный прилив эмоций и энергии переполнял зал. Температура поднялась минимум на пять градусов. Давление безудержно росло.

Зрители понимали, что концерт завершается и скорее всего, звучит последняя песня. Люди начали подниматься со своих мест, недовольно гудеть, возмущаться, требуя при этом продолжения праздника.

— Ещё… Ещё… — Григорушкин повторял вместе со всеми и громко хлопал. — «Чего так мало? Всего одна нормальная песня? А я даже не успел толком рассмотреть свою плясунью?».

В углу сцены появилась ведущая, плавным движением рук стала успокаивать зрителей.

… К всеобщей радости присутствующих сумрак вновь окутал зал.

— Дан-данс-данс-дан, — словно забивая сваи, громко загрохотали барабаны во мгле.

— У-у-у-о-а! — довольно зашумели зрители. — Да-а!!! Давай!

Новая, неизвестная композиция начала медленно усиливаться в колонках.

Зарождающуюся мелодию поддержал громкий хлопок. На сцене дружно вспыхнули два ярких огонька. Заметались в пространстве.

— Дан-тунс! Да-дан-тунс! Данс-дан! — на фоне проигрыша барабанов огни раздвоились. Потом их стало восемь. Затем двенадцать.