Я неосознанно подбираюсь, потому что чувствую: сейчас прозвучит что-то важное.

— Нам надо съезжаться, Рада, — с нажимом продолжает он. — Ты про отношения на расстоянии, помню, говорила, что не рассматриваешь. Я тоже не рассматриваю. Тем более при наличии такой принцессы… — Он снова гладит Полинку по голове и передергивает плечами, будто немного нервничает. — Я хочу, чтобы вы ко мне переехали. В Москву. Почему не я должен переехать в Иркутск могу пояснить — у меня на этот счет масса аргументов есть. И не потому что я эгоист и ты под меня обязана подстроиться. Не поэтому. Во-первых, нужно подумать о Полинкином образовании… Ей ведь в школу поступать в этом году…

— А во-вторых, у тебя в Москве бизнес и отец-инвалид, — подсказываю я, старательно не выдавая растущее ликование. Не факту наличия отца инвалида, а прозвучавшей волшебной фразе: «нам надо съехаться». Потому что это и оказалось ответом, который я никак не могла найти.

На лице Роберта появляется выражение удивления, которое сменяется облегчением.

— Верно, — с запинкой подтверждает он, кивнув. — Дистанционно вести дела очень сложно. Про важность денег тебе, думаю, объяснять не нужно.

Мне даже хочется заулыбаться той серьезности, с которой он подошел к этому разговору. Рассчитывал, что я непременно начну с ним спорить? Да с чего бы это?

— Просто однажды у нас была беседа о переезде, если ты помнишь… — осторожно напоминает он, указывая глазами на Полю, которая, притихнув, слушает наш разговор.

Ах, вот о чем речь. Ну то было другое. Тогда Роберт ничего не предлагал, кроме сомнительной перспективы жить по соседству с ним и Аней, мечтавшей выцарапать мне глаза. Просыпаться с ним в одной постели и растить вместе дочь — куда более заманчивое предложение. Оно пахнет счастьем. Работа… Она меня не держит. Я ее люблю, но не настолько, чтобы отказаться от всего, что сулит мне будущее. Родители… Я буду их навещать и каждый день звонить. Пробки и душный московский воздух — ерунда. Я привыкла к ним на третий день.

— Мне нужно это обдумать, — сдержанно говорю я, не желая озвучивать свое моментальное согласие. Я же женщина в конце концов. Мне нужно поломаться.

— Я буду на тебя давить, — усмехается Роберт. — Чтобы быстрее решалась. А то стоило только уехать, какой-то модник на тебя глаз положил.

У меня розовеют щеки. Это он про Алана? Ревнует? А я подумала, что он не обратил на него особого внимания.

— Никто на меня глаз не положил… — бормочу.

— А для чего улыбался так многозначительно?

— Я тоже это заметила, — встревает Полина. — Улыбался во весь рот.

— Ничего вы не понимаете, — отмахиваюсь я, отчего-то испытывая необъяснимую радость. Сердце колотится и хочется улыбаться. Неужели и правда ревнует? — У Алана вообще история интересная. Знаете почему он в Иркутск приехал? Из-за девушки из снов.

— Ну давай, послушаем, что ли, что он наплел маме? — ухмыляется Роберт, приобняв Полинку.

— Ладно уж, давай послушаем, — подыгрывает она, разваливаясь в кресле в точности как он.

— Ой, такие вы противные! — фыркаю я, от волнения и избытка чувств сгребая с тарелки кусок дурацкой пиццы с малиной. — У парня история как из кино, а вы издеваетесь.

Говорят, что счастье — это коллекция моментов. И вот этот — где я жую остывший кусок теста, пока эти двое, сидя в обнимку, подначивают меня, один их самых ярких. До бешеного стука сердца, преисполненного благодарностью за возможность это переживать, до улыбки, рожденной изнутри, до влажного зуда в глазах. Я ведь даже предположить не могла, что так будет. Что наша не идеально начавшаяся история получит свое решительное и счастливое «Да».

66

Москва. Сколько-то месяцев спустя

— Ну и чего ты так долго возилась? — я с укоризной смотрю на дочку, выходящей из своей комнаты с рюкзаком. — Папа в машине уже минут пятнадцать нас ждет.

— Ты сама только что одеваться закончила, — парирует она, гордо встряхивая волосами.

Ох, и когда она так вымахать успела? Помню, эта юбка была длиннее.

— Я здесь уже десять минут торчу, — вру я, хватая ее за руку. — Опять рисовала?

— Нарисовала огород для бабули Наташи. Показать? Там у нее много цветов и курочки гуляют.

— Покажешь, когда приедем. Ты книжку с собой взяла?

Дочь смотрит на меня с непониманием.

— Зачем? У бабули с дедулей и так книжек навалом.

В доме родителей Роберта у нее имеется своя комната с кучей игрушек, книг и одежды на все времена года, заботливо приобретенной Наташей. Хорошо быть единственной внучкой тех, кто обожает детей.

Поначалу я жутко ревновала от свалившегося на Полю внимания. Она была нарасхват всюду: с ней хотели знакомиться многочисленные друзья Роберта, ее зазывали в гости новые приятели из подготовительной школы, в ней души не чаял старший сын Сеитовых, и разумеется дедушка с бабушкой тоже желали наверстать упущенное время. Для Полины все по обыкновению складывалось легко и просто, чего нельзя было сказать обо мне.