Запустил руки под колющуюся ткань. Нежная кожа обжигала, покрывалась мурашками от его прикосновений. Ухватил за талию, рывком усаживая на стол, поверх свитера.

Ее пальцы зарылись в волосы. С маниакальным наслаждением оттягивая, сжимая. Так нравится чувствовать их. Как нечто связывающее с реальностью. Доказательство, что все это — явь, и она не проснется в своей постели от звука стонов из соседней комнаты.

Он только ее. Сейчас. В моменте.

Его ладони скользили по теплым чулкам, выше, углубляя поцелуй. Съедая всхлипы, запивая вздохами. Погладил голую полоску бедра между чулком и юбкой, и проглотил ее стон. Дрожала, млея от удовольствия. От его рук. И он двинулся дальше. Выше. Задирая ткань.

Резко притянул к себе. Ближе. Чувствуй, Фоукс. И она почувствовала его напряжение. Ноготки легонько царапнули плечи, опускаясь ниже. Скользя подушечками по груди, к животу. Сходя с ума от его яростных движений языка у себя во рту. Слишком сладко.

Ее пальцы, порхающие на границе брюк, вышибли все мысли, которые не успели самостоятельно покинуть затуманенную голову.

Рык опалил ее губы. Обжег.

"Гребаная пытка. Ты гребаная пытка, Фоукс".

Ладонь скользит по внутренней стороне ее бедра. Выше. Она всхлипнула, напрягаясь под его руками, чувствуя его пальцы на белье.

Надо расслабиться. Просто не думать и… не бояться. Это же так просто.

— Шам, — неосознанный хриплый шепот.

Он прикрыл глаза, наполняясь этим звуком. Тяжело сглотнул, сминая упругие бедра.

"Сука… Фоукс, тобой можно захлебнуться".

И он даже готов утонуть, только бы услышать еще раз свое имя так. Обманывает самого себя — одного раза недостаточно. Ему будет мало и миллиона.

Ее пальцы дрожали от контраста холода и жара. Волнение, страсть, все сплелось в бесконечный снежный ком, несущийся куда-то в пропасть. Она справилась с пуговицей на его штанах, оставляя горячий поцелуй на ключице.

Он вздрагивал при каждом случайном касании члена под плотной тканью.

"Еще пара неловких движений, и я охуенно кончу в штаны."

Запрокинул голову, закрывая глаза, от ощущения влаги на пальцах.

"Такая мокрая. Для меня."

Она стиснула коленями его бока, закусывая губу. Язычок молнии выскальзывал, не поддавался ее рукам.

Феликса уронила судорожный вздох, слыша звук расстегивающейся молнии. Отгоняя прочь страхи и сомнения, отдалась губам Дейвила, которые ловили ее, втягивая, посасывая, будто в них заключена целительная и живительная сила.

Снова сжалась, когда он приподнял ее и стянул ставшее ненужным белье. Чувствовала его напряжение сквозь тонкую ткань его трусов.

Нет, она не будет бояться. Это так глупо. Так глупо!

Он не сдержался. Облизывая ее шею и проникая внутрь сперва одним пальцем. Слушая, как задыхается Фоукс. Такая горячая под его руками, растекающаяся патокой. Принимающая его движения внутри себя. Чувственная. Страстная. Ввел второй палец и замер. Ее радужки заволокло возбуждение. Сжал зубы от ее всхлипа, она потянулась к нему ближе, двигая бедрами навстречу, выгибаясь, цепляясь за него руками.

Тугая, горячая, узкая.

Член болезненно пульсировал. В нее. Надо. Срочно.

Необходимо. До искр из глаз. До темнеющих кругов.

Он повел губами по щеке до уха, заставляя ее дрожать сильнее. Чувствовал ее напряжение на пальцах, и выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Скажи, — на грани приказа.

Она цеплялась ногтями за плечи, не понимая, почему он остановился. Заглянула в его глаза.

— Что?

От плавного движение вперед два тяжелых выдоха скрестились. Ее ногти, кажется, оставили на нем порезы.

Херня. Все мимо.

Она хочет его. А он хочет услышать.

— Скажи, — повторил с нажимом и очередным движением пальцами, готовый наплевать на свое обещание.

В янтарных глазах слабый отголосок понимания. Она коснулась губ чувственным поцелуем, выдыхая:

— Я хочу тебя.

"Три слова. Ей достаточно сказать три слова, чтобы унести меня в стратосферу."

Отстранился ненадолго, сдергивая с себя лишнюю ткань и не замечая, как странно вздрогнула и сжалась Фоукс, когда его член прижался к ней. Один резкий толчок и она почувствовала его внутри. Его и жгучую боль.

Ее зубы впились в плечо, дыхание стало тяжелым и прерывистым.

Он замер, осознавая.

Она девственница.

В голове это сочетание звучало фантастическим набором звуков.

Она не трахалась с обсоском. Ни с кем.

Никто ее не ласкал, кроме него. Никто не знает, насколько горячей она может быть. Какая она страстная и чувственная.

Это известно только ему.

Только.

Ему.

Это осознание с какого-то хера сумело ослабить одну из сотен натянутых в нем пружин.