— Сейчас узнаем. — Морт подошел почти до караульного, остановившись у широкой, сколоченной из массивных досок, двухярдовой, квадратной площадки, закрепленной специальными канатами и противовесами.

Бриньк. Брикньк. Прозвенел колокольчик висящий рядом с караульным, дергающийся за счет незаметной нитки которая уходила вниз, к подножию горы. Бриньк. Бриньк. Бриньк. Условный сигнал, два звонка, пауза три звонка. Это свой. Мортис дернул рычаг, отпуская первый противовес и опуская площадку вниз. И без того черные доски слились с темнотой ночи, утопая все глубже и глубже. Прошло несколько минут и колокольчик тренькнул еще раз. Прибывшие загрузились.

Скрипнул натяжитель и мощный канат, крепящиеся к площадке натянулся, поднимая груженный лифт наверх. Морт встал у самого края, держась за деревянную балку и смотря вниз. В свете факела он рассмотрел Арамиса.

— Жаннет, — Он повернулся к возлюбленной. — да это он. Блудный сын вернулся.

— Он не сын, а брат. — Нахмурила брови девушка.

— Это притча, не заморачивайся.

Подъемник со скрипом поднял, двух человек и три коробки с провизией. Арамис был одет в новый сюртук, штаны и ботфорты и если не знать кто это, то можно было принять его за городского денди, соблазняющего высокородных дам, настолько хорошо сидели вещи на его атлетической фигуре. А вот второй был одет по деревенски, хлопчатая рубаха не первой свежести, жилетка, штаны с заплатой и старые поношенные ботинки, со сбитой подошвой.

— Наконец-то. — Девушка бросилась к брату, повиснув на его шее. — Ты где пропадал? Я начала волноваться.

— Ой да ладно. — Прижав к себе и тут же отпустив сестру, бывший пастух высвободился от ее объятий. — Всего на три дня задержался, но там город, оттуда так сложно вырваться.

Он закатил глаза что-то вспоминая.

— И да, я вам всем привез подарки. — Он хлопнул по крышке стоящего на подъемнике короба. — Тебе сестренка, целых два.

— То, что я просила?

— Да. Все что ты просила я достал.

— А что ты просила? — Влез Морт.

— Это сюрприз, дорогой. Позже все узнаешь.

— Морт. — Арамис подошел к магу, освобождая место крестьянину, чтобы тот вытащил короба с подъемника на каменный пол. — Внизу пять человек, четыре девушки и парень. Сбежали от своего барона и хотят к нам. Я им не ответил утвердительно, но и не отказал. Поговори с ними, может будет прок?

— Почему сбежали? — Мортис заложил руки за спину и отведя взгляд от крестьянина, повернулся к лесу, прикрыв глаза и подставив лицо ветру, резко изменившись в настроении.

— Барон Сан Кун. Два месяца назад ввел новую систему поборов со своих людей. Теперь все, что они производят принадлежит полностью ему, а людям выдает карточки, по которым они могут получать еду и одежду. Теперь людям не платят деньги и не позволяют ничем торговать, за любые недовольства и непослушания секут плетьми. Вот люди и начали бежать от него. Кого ловят садят на дыбу в назидание другим. Эти люди добежали до города, а там я их и нашел.

— Беженцы. — Мортис все также с закрытыми глазами стоял неподвижно. — Ну, что ж пусть поднимаются, тут и поговорим.

Он даже не отреагировал на подошедшую и обнявшую его Жанну, продолжая все также стоять.

— Что с тобой? — Прошептала она ему в ухо.

— Ничего. Думаю, о несовершенстве этого мира.

— Он всегда был таким. Жестоким и злым.

Мортис шумно выдохнул, повернувшись к девушке.

— Нет, не всегда. Это люди сделали его таким. Этот мир был другим.

— Откуда ты знаешь? — Её глаза широко распахнулись, пытаясь прочесть в его взгдляде, все тайные мысли.

— Знаю.

С этими словами он отошел в центр площадки и достав небольшой свиток из кармана, чуть слышно зачитал его, от чего на полу, вокруг него появился чуть заметный голубой круг и тут же исчез.

— Что это? — Вновь подошла к нему Жанна.

— Давно уже запитывал маной этот свиток усиления. — Морт показал выгоревший пергамент. — Делает камень прочнее на несколько порядков.

Он обвел рукой вокруг себя.

— Давно уже надо было заняться укреплением, да все как-то не до этого было. Наш дом. — Он еще раз осмотрелся. — Наша крепость.

Скрипнула лебедка, поднимая площадку лифта с пятью испуганными, зажатыми и сутулыми людьми. Одеты все были в какую-то рвань, волосы были не убраны и грязные, лица и руки не умыты. Они постоянно кланялись и боялись переступить порог лифта.