— Ну, друзья, стреляйте метко, а улыбайтесь любезно.

Назиен-и-Хари и больше дюжины хаманских всадников ожидали на улице. На фоне затянутого туманом утреннего неба их черножелтые сенгаи казались особенно яркими, словно предупреждающая об опасном жале расцветка осы. Все были вооружены луками, дротиками и рапирами. С колчанов молодежи — приятелей Эмиэля — свешивались многочисленные шатта.

«Они превосходят нас числом», — обеспокоенно подумал Алек, гадая, как отнесется к этому обстоятельству Клиа. Взглянув на Беку, юноша понял, что она разделяет его сомнения.

Однако Клиа, не колеблясь, подошла к Назиену и дружески пожала ему руку.

Эмиэль занимал почетное место сразу же за своим дядюшкой; лицо его было непроницаемо. По крайней мере пока он явно не собирался никак проявлять свое отношение к присутствию Алека.

«Вот и прекрасно, ты, высокомерный недоносок, мне ничего другого и не надо — пока ты ведешь себя прилично», — Алек с подозрением следил за хаманцем, когда тот галантно подал руку Клиа.

Скаланцы уже были готовы вскочить в седла, когда неподалеку появились кирнари Акхенди и несколько членов его клана. Акхендиицы сопровождали на ранней прогулке Амали, которая в утреннем свете выглядела особенно бледной и изнуренной.

— Судя по всему, Амали все еще тошнит по утрам, — заметила Бека. — Выглядит она ужасно.

— Похоже, вас ждет приятная прогулка, день будет погожим, — сказал Райш-и-Арлисандин, приветствуя принцессу и ее спутников. — Надеюсь, ты хорошо отдохнула этой ночью, Клиаа-Идрилейн?

— Да, вполне, — ответила Клиа, с беспокойством глядя на Амали — А вот ты выглядишь усталой, дорогая Что заставило тебя выйти так рано?

Амали стиснула руки Клиа, ласково улыбаясь

— О, последнее время я просыпаюсь с первыми лучами солнца, и на рассвете так приятно гулять. — Женщина бросила быстрый взгляд на хаманцев. — Надеюсь, ты сегодня будешь осторожна. Холмы могут оказаться опасны — для тех, кто к ним непривычен.

Назиен явно рассвирепел от этого неприкрытого оскорбления.

— Мы позаботимся о том, чтобы с принцессой ничего не случилось.

— Конечно, — холодно согласился Райш. — Желаю вам всем удачной охоты.

«Уж не предостерегают ли они нас?» — гадал Алек, слушая этот странный обмен любезностями.

Акхендиицы продолжили свою прогулку, но Амали, как заметил юноша, еще раз обеспокоенно оглянулась Слуги подвели коней Клиа и ее сопровождающим. Всадники расположились в зависимости от ранга, и Алек обнаружил, что оказался соседом Эмиэля. Похоже, избежать разговора с ним не было никакой надежды. Вскоре Эмиэль доказал, что юноша не ошибся.

— Твой приятель не захотел присоединиться к нам?

— Думаю, ответ тебе известен, — холодно ответил Алек.

— Вот и хорошо. Он так и не стал приличным лучником. Вот рапира — это всегда было его любимое оружие. Алек принужденно улыбнулся.

— Ты прав. И он к тому же прекрасный учитель. Может быть, ты не откажешься как-нибудь скрестить со мной клинки в дружеском соревновании?

Хаманец довольно ухмыльнулся.

— Буду рад такой возможности. Ниал подъехал поближе.

— Даже учебные поединки в городе неприемлемы — на них распространяется запрет на насилие. — Рабазиец пристально взглянул на Эмиэля. — Уж ты-то должен об этом знать.

Эмиэль с презрительным смехом натянул повод и отъехал от Алека с Ниалом; за ним последовали его прихвостни.

Ниал проводил их насмешливым взглядом.

— Обидчивый малый, не правда ли?

Выглянув в окно верхнего этажа, Серегил с неудовольствием пересчитал сенгаи. Ему с самого начала не нравилась мысль о том, что Клиа отправится в окрестности Сарикали с хаманцами, а уж то, что скаланцы оказались в меньшинстве, пришлось ему не по душе и подавно. Однако Клиа казалась ничуть не озабоченной; она весело шутила с Назиеном и расхваливала лошадей.

«Ты тоже видишь опасность, верно, тали?» — подумал Серегил, даже на расстоянии прочтя на лице Алека выражение настороженности.

Предстоящий ему день неожиданно показался Серегилу ужасно длинным.

Когда наконец охотники ускакали, Серегил спустился в помещение бани и обнаружил, что все находится в его единоличном распоряжении.

— Не приготовить ли тебе ванну? — спросил Олмис, поднимаясь со своего стула в углу.

— Да, и погорячее. — Поскольку Серегил был вынужден скрывать свои синяки, ему приходилось уже много дней обходиться без настоящего мытья. Теперь же ничто ему не препятствовало: