– Полное, поверь мне, – Марк закрыл лицо руками. Они втроём сидели в конференц-зале, который члены совета директоров давно покинули. Пустые кофейные чашки, крошки от кексов и скомканные пакетики из-под сахара покрывали стол, словно обломки орудий поле битвы. Римские шторы были снова подняты и больше не скрывали захватывающую дух панораму порта и Эльбы, безразлично нёсшую свои воды в Северное море. Раньше Марк гордился этим видом и тем фактом, что D.I. могла себе позволить один из самых престижных офисов Гамбурга – на двенадцатом этаже Ганзейского торгового центра.

Сегодня эти помещения превратились в обузу.

Марк вздохнул.

– Он приберёт нашу фирму к рукам, а меня вышвырнет на улицу.

И добавил про себя с отчаянием: «У меня отберут дом. Юлия меня никогда не простит».

– Но ведь ты – основатель! Ты создал эту фирму! – сказала Мэри.

– И что с того?

– Без тебя не будет стратегической линии! Не будет видения!

– Граймсу не интересно видение, ему интересна прибыль.

– Какая близорукость! У нас – лучший в мире софт для…

– Лучший в мире софт? Не смеши меня! – Марка душили досада и разочарование. – Дерьмо у нас, а не софт! Ты же видела те вонючие расчёты, которые сделала ДИНА!

– Небольшая ошибка вычислений, с кем не бывает…

– В последнее время только так и бывает! Теперь я понимаю «Универсию». Зачем что-то моделировать, если результатам этого моделирования нельзя доверять? В главном Граймс прав: ДИНА просто-напросто не работает!

Воцарилась тишина. Оба повернулись к Людгеру, который всё это время сидел белый как мел и не раскрывал рта.

– Скажи уже что-нибудь, – потребовал Марк. Людгер отрицательно повертел головой.

– Что происходит, чёрт подери? Раньше ДИНА не доставляла никаких проблем. Неужели так трудно написать софт, который будет работать?!

Людгер посмотрел на Марка, и его узкое лицо, всегда излучавшее спокойствие и самообладание, воплощение чистого рассудка, вдруг перекосило.

– Работать? – голос его дрожал. – Да какое понятие ты имеешь о нашей работе?

– Действительно, куда уж мне? – Марк обеими руками вцепился в край столешницы, чтобы не подпрыгнуть. – Я всего лишь – экономист, а не долбанный гений-программист, как ты. И я понимаю лишь то, что нас отсюда выставят на улицу из-за того, что ты и твои программисты не справляетесь со своей работой!

– Довольно! – не желая дальнейших пререканий, Людгер встал из-за стола и покинул конференц-зал.

Дверь за ним с грохотом захлопнулась. Такое бурное выражение эмоций Людгер позволял себе крайне редко.

Марк смущённо посмотрел на Мэри. Он понимал, что был несправедлив к Людгеру, – его команда работала в несколько смен, чтобы успеть закончить новую версию голосового интерфейса к заседанию попечительского совета. Ошибки при такой спешке – это нормально. Но фирма не могла себе позволить ни единой ошибки, ведь речь шла о выживании!

– Наверное, я должен извиниться перед Людгером, – сказал он.

– Не переживай, – ответила Мэри. – Людгер понял, что ты был на взводе. Лучше иди домой и остынь! Сегодня был тяжёлый день. Завтра ты спокойно поговоришь с ним, и всё встанет на свои места.

Марк посмотрел на наручные часы – золотые Audemars Piguet с чёрным циферблатом, соблазниться которыми он позволил себе пару лет назад в экстазе после обещания первой большой инвестиции. Он кивнул. Было всего лишь полшестого. Но в том состоянии разочарованности, усталости и измотанности, в котором он пребывал, шансы наломать ещё больше дров, разговаривая с Людгером, возрастали.

Когда Марк вышел из конференц-зала, сотрудники, находившиеся в открытом пространстве офиса, встретили его вопросительными взглядами. Только что Людгер пронёсся пулей мимо них, – и все догадались, что совещание прошло плохо, а руководители поссорились. Людгер имел право злиться. Его команда была безупречна. У Марка сердце разрывалось при мысли, что скоро им придётся распрощаться. Рабочие места сохранят лишь за парой из них.

Марк хотел приободрить людей, пошутить, сказать что-нибудь, что развеяло бы страх. Но в голову приходили лишь избитые фразы. У него перехватило дыхание. Пришлось, ни на кого не глядя, молча покинуть офис.

Марк не решался открыть изящную белую дверь своего особняка в районе Поппенбюттель на севере Гамбурга. Он не представлял, как сообщит жене, что вот-вот лишится работы. Юлия происходила из уважаемой гамбургской семьи и очень дорожила своей репутацией в глазах чопорных соседей. Она не перенесёт позора быть женой человека, вдруг оказавшегося на улице.