Закончив с патронами, я никуда не пошел, решив поспать как минимум до рассвета. Сил за прошедший день ушло не мало, а к моему приходу ни Лена ни Семеныч не додумались хоть чего-нибудь разогреть. В итоге, перекусив вдвоем с Гогой холодной тушёнкой, я лег спать. Попытку меня разбудить в два часа ночи, я проигнорировал, сказав спросонья, что пусть сами караулят, если так хочется, а я и так целый день впахивал за всех, а завтра еще целый день буду бегать, пока они за мой счет Опыт поднимают.

— Зря ты так, — подошел ко мне Олег Семеныч, после того как я проснулся уже нормально, с первыми лучами солнца.

— Вы это о чем? — не понял я.

— Ночью, ребят своих обидел, — пояснил он и, убедившись, что нас никто не слышит, попытался объяснить: — любая совместная работа сближает, а несение дозора, пока остальные спят, на подсознательном уровне закладывает доверительные друг к другу отношения.

— Ну, наверно я был не прав, — произнес я, так же убедившись, что меня никто кроме наемника не слышит.

Сказал я неправду лишь только для того, чтобы не портить отношения с самим Олег Семенычем. У мужчины за спиной был свой опыт, боевой и житейский, и не мне было его переубеждать в попранных основах. По поводу ребят у меня имелось свое мнение и чтобы его изменить, требовалось нечто большее, чем доверительный тон и приватная беседа.

Когда я покидал лагерь, если так можно было назвать стоящую на обочине дороги машину, ни Лена, ни Гога еще не проснулись. Мне это было только на руку, вчера, работая по зомби, я получал Опыт, разделенный не на три, а на две части. Сегодня рядом со мной вообще никого не будет, так что все пункты развития я смогу потратить на собственную прокачку.

«— Знать бы еще, сколько я в пулл точно вложил, а то может нехорошо получится», — перелезая через забор, я мысленно прикидывал, куда и сколько вкладывать.

Используя автомат для победы над зомби, я каждый раз получал по плюс одной сотой к Ловкости. Растущий до этого параметр Сила остановил свой рост, топор я не использовал, нося его за спиной как дополнительное оружие. Идя по территории птицефабрики, я стрелял даже в далеко находящихся от меня зомби, для чего, правда, приходилось принимать упор лежа.

Спустя три часа и пять отстрелянных магазинов, я двинулся назад, к оставшимся у машины ребятам. Лена пару раз присылала мне в чат сообщение, с вопросом, где я и куда им идти, чтобы со мной соединиться. Оба раза я сказал, что сам не знаю где я и им лучше меня дождаться, тем более что мне нужно будет пополнить боезапас.

В текущий момент, на территории птицефабрики зомби вообще не наблюдалось. Я из принципа не заходил ни в один из многочисленных корпусов предприятия, предпочитая, чтобы ожившие трупы самостоятельно выбирались ко мне из замкнутых пространств. Огромных зомби, с цепями и волочащимися за ними сельскохозяйственными приспособлениями, я больше не встречал. Зато потратил почти полрожка патронов на одного юркого гада, двигавшегося на четырех конечностях настолько быстро, что мои руки элементарно не успевали поймать его в прицел.

После его смерти, кстати, качнулся навык Ускорение, хоть и на минимальную величину, но это было хорошо. Видимо для противостояния с таким противником требовалось не сила и не ловкость, а скорость реакции. Почему она названа в интерфейсе системы Ускорение, спросить было не у кого. Впрочем, я не отказался бы задать и другие вопросы, но, опять же, кого спрашивать, оставалось непонятным.

— Я уж думал, ты второй уровень себе возьмешь! — вроде как поприветствовал меня Гога, едва я спрыгнул с забора и направился к стоящей поодаль машине.

— Скоро возьму, — деланно улыбнулся я, отшутившись.

— Лена твое приближение еще из-за забора почувствовала, сейчас еду разогревает, — идя рядом со мной, произнес он и добавил: — кстати, спасибо, что вчера вытащил меня, если бы в Пати не начал Опыт капать, я бы загнулся там.

— Шрам останется, — посмотрев на парня, я заметил оставшийся на его шее рубец.

— Лена говорит, что у меня половина скальпа была снята, она как могла на место кожу с волосами приладила и сверху бинтом замотала, — подергав себя за волосы, которые хоть и висели слипшимися сосульками от засохшей крови и грязи, все же оставались на месте и не выпадали.

— Вот ей спасибо и скажи, а не мне, — на этот раз моя улыбка была искренняя.

— Да я уже, — не слишком определенно ответил Гога.

На обед, если так можно назвать прием пищи в девять утра, были все те же мясные консервы. Единственную банку с консервированными ананасами решили оставить на потом, после зачистки птицефабрики у нас появится повод её открыть и съесть. После еды, я вновь принялся набивать патроны. Делал я это, на этот раз, не один, и Гога и Лена мне в этом помогали, наверное решив, что в будущем им подобное умение тоже может пригодится. Часам к десяти утра мы все же выдвинулись, при чем Семеныч тащил на себе все оставшиеся для его ружья патроны.