Не успев пообедать, мы закончили только к восьми вечера, пройдя рекордные для себя четыре подъезда. Один раз к нам наведался давнишний сержант, благо Лена была на чеку, при помощи своего навыка заметив приближающегося снизу по лестнице человека. Успев перегруппироваться, я взял себе топор, отдав болгарку Борису. Думавший, что застал нас врасплох, военный не увидел ничего криминального и, дав совет всегда бить одержимых в голову, ушёл.

На следующий день ко мне в личку постучался Саша и попросил принять его назад в Пати. Спросив, где Вовчик и Валентин, я узнал, что Валентин ушел к Роману, куда его с радостью приняли из-за имевшегося у него устройства для отпугивания собак. Сам Вовчик, после вчерашнего пропал, прихватив с собой и гвоздеметатель и все к нему рассходники. Подумав, что парень наверняка испугался появления военных, я не стал больше ни о чем спрашивать, тем более что изначально планировал дать отказ.

«— Александр, ты меня кинул, уйдя из команды, так что тебе особой веры у меня нет», — отправил я ему сообщение.

«— Да и пошёл ты!» — эмоционально ответил он, чем только подтвердил правильность принятого мной решения.

Еще через день мы столкнулись с командой Ромы. Едва оказавшись в подъезде очередного дома, мы услышали характерные звуки хлопков. Сходившая наверх, Лена подтвердила, что там четверо и они стреляют из гвоздеметателя по дверным глазкам. Решив, что ничего страшного не будет, если тоже здесь «поработаем», только не сверху вниз, а наоборот, снизу вверх, через пять минут мы дождались от их команды делегацию, посланную вниз узнать, что там за шум.

Никита и Валентин, парни нормально к нам отнеслись и мы даже пообщались, пока не подошел Рома и Николай. Ставший командиром новой Пати, Роман выразил недовольство нашим здесь появлением, на что ему Борис тут же предложил идти по определенному адресу. Конфликт можно было бы и усугубить, но мне это было неинтересно. Одернув Бориса, я сказал, что пора рубить голову одержимому, а не болтать и взялся за болгарку и распилил ригели замка у уже заблокированной двери.

Посмотрев, как мы «мучаемся» для того, чтобы убить всего лишь одного одаренного, команда Ромы испытала к нам что-то наподобие чувства превосходства над «сирыми и убогими». Оставаться в этом подъезде, кстати, они не пожелали, заявив, что слушать шум от нашей болгарки им не нравится. Во второй половине дня в болгарке закончился бензин. На обращение к соседям за помощью, находящихся в моем списке Друзей, никто не ответил, даже тот, выручивший в прошлый раз, дед.

— Конечно, мы же вон сколько квартир оставляем открытыми, ходи себе, собирай втихаря консервы, крупы да алкоголь, — любящий повозмущаться, Борис не упустил случая раскрыть рот.

Помог, как ни странно Игорь Валентинович, оказывается ему тоже присвоили статус Ополченец и тот был на связи с одним из постов военных. Уточнив, в каком доме и в каком подъезде я нахожусь, он с кем-то там связался, после чего попросил подождать на улице, обещая, что подъедет транспорт и привезет канистру с топливом. Не особо веря, что у него что-то получится, я вместе с командой спустился вниз, где и устроился на лавочке, не забывая посматривать по сторонам.

Наш и ближайшие дворы, кстати, стали считаться самыми спокойными в округе. Количество одержимых и зомби на улицах города все возрастало, но только не у нас. Не последнюю роль в этом видимо играла ежедневная зачистка силами двух команд близлежащих домов. Впрочем, любви от соседей нам это не добавляло, все считали, что у нас самый лучший алкоголь, самая лучшая еда и вообще, мы ничего особо такого не делаем.

Я не следил за подобными новостями, а вот родители Бориса периодически сообщали сыну подобного плана данные, которые он выбалтывал нам в течение дня. Глянув в очередной раз в сторону дороги, я заметил грузовик, свернувший к нам во двор. Колеса полноприводной машины с легкостью преодолели лежащий поперек проезда бетонный столб, судя по зеленой раскраске, это были обещанные военные. Встав, дабы обозначить свое местоположение, я слегка растерялся, увидев заполненный гражданскими людьми фургон.

— Эй, ополчение, принимай пополнение! — видимо считая, что удачно скаламбурил, высунулся из кабины грузовика толи ефрейтор, толи старшина.

— Это не к нам, — тут же открестился я.

— Бензин заказывали? Получай! — хохотнув, солдат открыл дверь кабины и довольно ловко спрыгнул вниз, после чего повернулся и по всей форме представился: — ефрейтор Степанько, сто сорок вторая стрелковая, доставил гражданских с окраинного района, а так же привез матобеспечение в виде канистры бензина!

— Бензин возьму, гражданских нет, — не зная, как себя с ним вести, постарался я выдержать ровный тон.

— Так от вас ничего и не требуется, гражданские будут расселяться по зачищенным от одержимых квартирам, — перешел к конкретике ефрейтор.

— А, ну тогда пусть заселяются, в этом доме первые два подъезда готовы, если на двери есть пропил от болгарки, значит свободно, — сообщил я и пояснил: — мы так квартиры вскрываем.

— Много там квартир? А остальные дома? — спросил он и пояснил: — за мной еще четыре машины, в два подъезда все не влезут.

Объяснив, какие дома уже зачищены, я дождался, пока ефрейтор отметит их месторасположение на своей карте. После этого я наконец-то получил канистру с бензином. Вернувшись к своим, слышавших весь разговор, я не нашелся что сказать. С другой стороны, говорить что-либо было излишним, видимо город постепенно сдавал свои позиции и армия занималась эвакуацией мирных жителей из совсем уж проблемных районов.

— Борис, иди скажи им, чтоб в этот подъезд шли, — кивнув на двух девушек, прибывших вместе со всеми в фургоне и сейчас направлявшиеся после распределения ефрейтором к дому через двор, сказал я: — мы тот дом несколько дней назад зачистили, там уже все квартиры соседи разворовали.