– Но как можно наслаждаться, если вы испытываете неприятные чувства, если вас преследуют неудачи, если вы постоянно теряете близких? – Глаза Марии повлажнели.

– Я не говорю, что нужно наслаждаться болью. И я не умею этого. Я твержу о другом: надо радоваться жизни, какой бы она ни была. Потери, разлуки, страдания – такая же качественная составляющая нашего бытия, как радость и блаженство. Одного без другого не бывает… Вы спросили, бывает ли мне больно. Да, бывает, очень часто. Но живу я не каким-то одним чувством, а совокупностью всех переживаний, среди которых боль – малая часть, поэтому мне не трудно, мне хорошо. Я живу опасностями, они питают меня, дают мне энергию.

– Разве это возможно? – Мария остановилась.

– Всё зависит от вашего выбора.

– От выбора? Что это такое? Что должен сделать человек, оставшийся один, потерявшийся, отчаявшийся, ослабший?

– Всё, что вы перечислили, – результат сделанного выбора.

– Не понимаю. Вы хотите сказать, что человек осознанно выбирает для себя сломанную судьбу? Как такое возможно? Разве кто-то может хотеть этого?

– Может. Только не человек, каким вы его представляете, не лично вы, Мария фон Фюрстернберг, а то, кем вы являетесь.

– Я не улавливаю, куда вы клоните. – Она нервно одёрнула воротник своего плаща. – Кем я являюсь, по-вашему, если не Марией фон Фюрстернберг?

– Вечным существом, путешествующим во времени и выбирающим при очередном рождении какой-то конкретный путь, чтобы получить некий опыт, – проговорил Ван Хель серьёзно.

Мария отступила на шаг и долго смотрела ему в лицо, скрытое в тени шляпы. За его спиной на стену серого дома падали косые лучи заходящего солнца. Мария перевела взгляд с лица Ван Хеля на стену. Кое-где штукатурка осыпалась, проявились неровные поверхности кирпичей. Мария снова посмотрела на своего собеседника.

– Вы верите в переселение душ? – спросила она, всеми силами стараясь придать голосу твёрдость.

– Если вам кажется, что в данном случае уместно слово «верить», то я отвечаю положительно.

– Как странно. – Она напряжённо дёрнула головой.

– Что?

– С тех пор как я приехала в Германию, меня неотступно преследует тема реинкарнации, будто кто-то свыше испытывает меня этими разговорами.

– Может, не испытывает, а направляет? – улыбнулся Ван Хель.

– Куда направляет? С какой целью? – Мария нервно повела плечами и вдруг спросила как-то очень ожесточённо: – У вас есть цель?

– Цель делает жизнь скучной и сухой. Достижение цели убивает человека. Нужна мечта. Я мечтаю о победе над злом, хотя твёрдо знаю, что это невозможно. Но мне нравится служить этой мечте. Понимаете, о чём я говорю?

– Победить зло… Разве это возможно?

– Нет. Но мечта не должна осуществляться.

– Это ваш выбор?

– Да. – Он кивнул.

Она взяла его под руку, они двинулись дальше.

– Почему-то мне знакомо ваше имя, господин Ван Хельсинг, – задумчиво проговорила она. – Гдето оно встречалось мне.

– У меня знаменитое имя.

– Чем же? У вас великие предки? Из голландских королей?

– Вам доводилось читать Брэма Стокера? [18]

– Я читала его роман «Дракула»… Ах вот оно что! Там был профессор с вашим именем! Теперь понимаю.

– Тот профессор написан неправильно. Стокер переврал действительность. Впрочем, писателям это свойственно. Художники никогда не довольствуются действительностью.

– Что значит «переврал»? Вы намекаете на то, что вся эта фантастическая и ужасная история имела место на самом деле? Вампиры и прочее?

– Частично, – уточнил Ван Хель.

– Как это?

– Дело в том, что в Лондоне в то время орудовала шайка маньяков-сатанистов. Они похищали младенцев, убивали их, пили их кровь, проделывали над ними иногда оккультные опыты. Они основали Орден Вампиров. Своим магистром они избрали графа Дракулу, легенду о котором кто-то из них услышал, путешествуя по Румынии. Ван Хельсинг в то время считался специалистом по истории чёрной магии, читал лекции в университете, поэтому полиция обратилась к его помощи. Ван Хельсинг активно участвовал в том деле и собственноручно уничтожил пятерых членов Ордена…

– Он ваш предок?

– Нет, он – это я.

Мария шла, глядя себе под ноги, но теперь снова посмотрела на спутника.

– Вы всё время говорите загадками, – произнесла она с лёгким налётом раздражения. – Или вы просто смеётесь надо мной? Не понимаю, зачем…

– Я вполне серьёзен.

Мария натянуто улыбнулась.

– Пытаетесь вернуть разговор к теме реинкарнации? Что ж… Хотя мне кажется, что люди вашей профессии не склонны к фантазии. Вы же дипломат, тонкий прагматик. Неужто и вы верите в переселение душ?