Был полдень следующего дня, и Бонд, возле кресла которого стояла трость с резиновым наконечником, снова был там, откуда начинал — перед ним вновь сидел тихий пожилой мужчина с холодными серыми глазами, вечность назад пригласивший его на ужин и на партию бриджа.

Под одеждой Бонд вдоль и поперек был залеплен хирургическим пластырем. Каждое движение ноги отзывалось жгучей болью. Через всю его левую щеку и переносицу тянулась пылающая красная полоса, таниновая мазь блестела на ней в лучах падающего из окна света. Облаченной в перчатку рукой он неловко держал сигарету. Невероятно, но М. сам предложил ему закурить.

— Есть ли какие-нибудь известия о подлодке, сэр? — спросил он.

— Ее обнаружили, — ответил М. с удовлетворением. — Лежит на боку на глубине тридцати фатомов. С ней работает сейчас то спасательное судно, которое должно было позаботиться об останках «Мунрейкера». Спускали водолазов, но на сигналы лодка не отвечает. Советский посол нанес утром визит в Форин Оффис. Он уведомил нас, что с Балтики идет их спасатель, но мы ответили, что не можем ждать, поскольку она создает угрозу судоходству в этом районе. — М. усмехнулся. — И это абсолютная правда, вдруг кто-нибудь вздумает плыть по Ла-Маншу на глубине тридцати фатомов. Но я рад, что не вхожу в состав кабинета, — прибавил он сухо. — Они непрерывно заседают с самого окончания передачи. Вэллансу удалось выйти в контакт с этими эдинбургскими стряпчими прежде, чем они сделали писания Дракса достоянием гласности. Документ жутковатый. Читается, будто накатал его Иегова самолично. Вчера вечером Вэлланс взял его на заседание и теперь торчит на Даунинг-Стрит, заполняя протоколы.

— Знаю, — сказал Бонд. — Он до полуночи все звонил мне в госпиталь, выяснял подробности. Из-за наркотиков, что мне вкололи, я едва соображал что к чему. А что будет теперь?

— Будем пытаться провести самую крупную в истории операцию по дезинформации, — ответил М. — Наговорим всякой наукообразной чепухи, вроде того, что топливо сгорело не полностью. Неожиданно мощный взрыв в результате соприкосновения с водой. Полная компенсация. Трагическая гибель сэра Хьюго Дракса и его людей. Великий патриот. Трагическая гибель одной из подводных лодок Ее Величества. Последняя экспериментальная модель. Глубокие соболезнования. К счастью, погиб лишь экипаж. Ближайших родственников проинформируем. Трагическая гибель сотрудника Би-Би-Си. Непростительная ошибка, в результате которой наша эмблема была принята за русскую. Схожий рисунок. Английская эмблема обнаружена на месте катастрофы.

— А как быть с ядерным взрывом? — поинтересовался Бонд. — Радиация, радиоактивная пыль и тому подобные вещи. Пресловутое грибоподобное облако. Здесь, видимо, возникнут проблемы.

— Как раз это их волнует меньше всего, — возразил М. — Облако вполне может сойти за естественное следствие взрыва такой мощности. Министр ассигнований в курсе. Пришлось поставить его в известность. Его люди уже обследовали восточное побережье с счетчиками Гейгера, однако положительного результата до сих пор нет. — М. холодно улыбнулся. — Само собой, облако должно где-то проявить себя, но, на наше счастье, при нынешнем ветре его должно отнести к северу. Так сказать, туда, откуда оно и взялось.

Бонд болезненно улыбнулся.

— Понятно, — сказал он. — Очень кстати.

— Разумеется, — продолжал М., беря трубку и начиная ее набивать, — непременно пойдут какие-нибудь грязные сплетни. Да уже пошли. Масса людей видели, как вас с мисс Бранд поднимали из шахты на носилках. Затем, это дело «Боуотерс» против Дракса по поводу порчи груза бумаги. Состоится дознание по делу об убийстве того юноши из «альфа-ромео». И еще как-то нужно объяснить твою-раз-битую машину, в которой был обнаружен, — тут он с укором взглянул на Бонда, — длинноствольный «кольт». В добавок Вэллансу пришлось вызвать сотрудников министерства ассигнований, чтобы помочь очистить дом на Эбьюри-Стрит. Но там-то привыкли держать язык за зубами. Естественно, операция рискованная. Как и всякая большая ложь. Но разве у нас есть альтернатива? Неприятности с Германией? Война с Россией? По обеим сторонам Атлантики полно людей, которые были бы только рады найти повод к этому.

Помолчав, М. поднес спичку к трубке.

— Ежели все обойдется, — в раздумий произнес он, — то в конце концов проигравшей стороной окажемся не мы. Мы ведь давно мечтали заполучить одну из их быстроходных подлодок, и вот нам предоставилась такая возможность. Русские знают, что нам известно, что их игра потерпела крах. Маленков вовсе не так крепко сидит в седле, и это может привести к очередному кремлевскому перевороту. Что же касается немцев, то нам и без того известно, что у них по-прежнему хватает нацистов, и это заставит правительство более осторожно подходить к вопросу о вооружении Германии. Существует и еще одно небольшое следствие этого дела, — М. косо усмехнулся, — в будущем Вэллансу, и мне, конечно, тоже, станет намного легче исполнять свои обязанности по обеспечению безопасности страны. Этим политикам невдомек, что ядерный век вызвал к жизни наиболее опасный тип террориста — незаметного человека с тяжелым чемоданом.

— Но согласится ли пресса поддержать эту версию? — с сомнением спросил Бонд.

М. пожал плечами.

— Сегодня утром премьер-министр имел встречу с редакторами некоторых газет, — сказал он, поднося к трубке вторую спичку, — и, я думаю, проблем с ними быть не должно. Но если все же позже пойдут гулять слухи, ему вновь придется встретиться с ними и приоткрыть покровы истины. Тогда они сделают все как надо. Так бывало всегда, когда речь заходила о серьезных делах. Самое главное — выиграть время и разметать костер. В настоящий момент все так гордятся «Мунрейкером», что никого особенно и не интересует, что же вышло не так.

Раздался приглушенный треск аппарата внутренней связи, что стоял на столе у М., замигала рубиновая лампочка. М. снял трубку и наклонился вперед.

— Да? — сказал он. Затем была пауза. — Соедините меня по линии правительственной связи. — Теперь он взял белую трубку одного из четырех телефонов.

— Да, — сказал М. снова. — У аппарата. — Вновь наступила пауза. — Вот как, сэр? Завершилось. — М. нажал клавишу модулятора помех. Он держал трубку очень близко к уху, поэтому до Бонда не долетало ни звука. Потом в разговоре наступил продолжительный перерыв, в течение которого М. сделал несколько затяжек. Он вынул трубку изо рта. — Я согласен с вами, сэр. — И опять пауза. — Уверен, мой человек был бы весьма признателен за это, сэр. Но у нас есть правило. — М. нахмурился. — Если вы позволите мне высказать свое мнение, сэр, то я считаю это неразумным. — Пауза, затем лицо М. прояснилось. — Благодарю, сэр. Разумеется, Вэлланс не столкнется с такой проблемой. И уж во всяком случае, это меньшее из того, что она заслужила. — Снова пауза. — Понимаю. Я сделаю это. — Еще пауза. — Очень великодушно с вашей стороны.