Как это в характере Дракса купить именно «мерседес». Есть что-то безжалостное и волшебное в этих машинах, решил Бонд, вспоминая 1934—1939 годы, когда внуки неповторимого «блитцен-бенца», еще в 1911 году установившего мировой рекорд скорости в 142 мили в час, доминировали в формуле Гран-при. Бонд припомнил имена прославленных гонщиков: Караччола, Ланг, Симен, Браушитц, и те дни, когда они на скорости в 190 миль в час проносились по крутым виражам Триполи или с вымпелами Автомобильного союза мчались вдоль обсаженных деревьями улиц Берна.

И все же, Бонд бросил взгляд на капот "своего оборудованного нагнетателем «бентли», который хотя и был почти на четверть века старше машины Дракса, но мог еще выжимать до ста миль, все же, покуда «Роллс-Ройс» не прибрал «бентли» к рукам, превратив его автомобили в степенные городские экипажи, они вытворяли на трассе со своими запыхавшимися конкурентами все, что хотели.

Когда-то Бонд вращался на периферии мира автогонок, и теперь, когда Дракс в сопровождении Галы Бранд и Кребса вышел из дома, воспоминания вновь нахлынули на него; он вновь услышал, как с надрывным ревом мимо трибун Лемана проносится белый монстр Караччолы.

— Быстрая машина, — сказал Дракс, польщенный полным восхищения взором Бонда. Он указал жестом на «бентли». — Раньше и эти были ничего, — прибавил он с покровительственными нотками в голосе. — Теперь годятся разве что по театрам разъезжать. Слишком уж чопорно. А ну-ка ты, полезай назад.

Кребс послушно втиснулся на узкое сиденье позади водителя. Он сел боком, до ушей подняв воротник макинтоша, его глаза загадочно вперились в Бонда.

Гала Бранд, в элегантном темно-сером костюме и черном берете, с легким черным плащом и перчатками в руках, села спереди. Широкая дверца, словно шкатулка Фаберже, закрылась с мягким двойным щелчком.

Ни Гала, ни Бонд не подали друг другу никакого знака. Свои планы они согласовали еще до обеда, в его комнате, шепотом — в семь-тридцать ужин в Лондоне, а затем возвращение на базу в машине Бонда. Она спокойно сидела, сложив руки на коленях и глядя перед собой, когда Дракс плюхнулся на сиденье, повернул ключ и, потянув сверкающую ручку переключения скоростей возле руля, сразу включил третью скорость. Автомобиль почти бесшумно рванулся с места и, прежде чем Бонд успел сесть в свой «бентли» и не спеша тронуться, исчез за деревьями.

Мчась в «мерседесе», Гала погрузилась в раздумья. Ночь пролетела без происшествий, и утро было посвящено удалению со стартовой площадки всего того, что могло возгореться при запуске «Мунрейкера». Дракс никак не напоминал о событиях вчерашнего дня, его поведение не претерпело никаких перемен. Она подготовила последний полетный график (завтра этим займется лично Дракс), затем по заведенному обычаю был вызван Вальтер, и она сквозь дырку подсмотрела, как они занесли данные в черную тетрадку.

День стоял жаркий, солнечный, и Дракс, сидевший за рулем, был без пиджака. Гала опустила взгляд. Он тут же уткнулся в кончик тетрадки, торчавшей из заднего кармана брюк Дракса. Эта поездка могла оказаться ее последним шансом. После вчерашнего вечера она чувствовала, что в ней произошла перемена. То ли Бонд пробудил в ней дух соперничества, то ли ей опротивела столь долго разыгрываемая роль секретарши, то ли просто на нее повлияло потрясение от обвала и осознание того, что после стольких месяцев спокойствия она вдруг оказалась вовлеченной в опасную игру. Но теперь она поняла, что пришло время рискнуть. Обнаружить полетный график «Мунрейкера» — это рутина, но раскрыть тайну черной тетрадки — подлинное удовольствие. Это будет просто.

Гала небрежно положила свернутый плащ в пространство между собой и Драксом. Одновременно с этим, сделав вид, будто хочет устроиться поудобнее, она на дюйм или два придвинулась к нему, запустила руку в складки разделявшего их плаща и стала ждать.

Как она и предполагала, удобный момент представился сразу же, как только они оказались в перенасыщенном транспортом Мейдстоне. Весь как сжавшаяся пружина, Дракс пытался проскочить светофор на перекрестке Кинг-Стрит и Габриэл-Хилл, однако поток автомобилей двигался слишком медленно и он вынужден был плестись в хвосте побитого семейного седана. Стоило светофору поменять огни, как Гала почувствовала, что Дракс решил вклиниться в вереницу машин перед самым носом ползущего впереди седана и тем самым заставить его владельца пережить несколько неприятных мгновений. Превосходно владея искусством вождения, Дракс был мстителен и нетерпелив и никогда не забывал сделать ту или иную пакость оплошавшему водителю.

Только лишь зажегся зеленый свет, как Дракс немедленно дал сигнал своим тройным клаксоном, переложил руль вправо, что было силы газанул и рванулся вперед, посылая на ходу водителю седана гневное ругательство.

В результате этого дерзкого маневра Галу — вполне естественно — притиснуло к Драксу. Тут же ее левая рука нырнула под плащ, пальцы единым движением нащупали и вытянули тетрадку. Затем рука вновь зарылась в складки плаща, а Дракс, по-прежнему видел лишь автомашины и думал о том, как ему проскочить «зебру» возле отеля «Ройял Стар» так, чтобы не задеть двух женщин и мальчика, добравшихся почти до середины улицы.

Теперь оставалось только выдержать раздраженное шипение Дракса, когда она кротко, но настойчиво попросит его остановиться где-нибудь на секундочку, чтобы привести себя в порядок.

Гараж отпадает. Вдруг он захочет заправить бак. Не исключено, что он хранит деньги именно в заднем кармане брюк. Нет ли поблизости отеля? Есть, вспомнила она, «Томас Уайетт», при выезде из Мейдстона. И там нет станции заправки. Она потихоньку начала ерзать. Потянула плащ к себе на колени. Откашлялась.

— Прошу прощения, сэр Хьюго, — сказала она каким-то придушенным голосом.