Проскочив деревья, автомобиль покатил по ровному бетонированному пространству, границы которого из-за наступившей темноты нельзя было определить даже при свете мощных сдвоенных фар «бентли». Ярдах в ста влево, на краю леса, показались огни большого дома, наполовину заслоненного стеной толщиною в шесть футов, которая вырастала прямо из бетона и почти достигала крыши. Бонд сбавил газ до скорости пешехода и направил автомобиль, в сторону моря и еще какого-то темного силуэта, внезапно забелевшего во вращающемся луче плавучего маяка «Саут-Гудвин» в Ла-Манше. Луч прорезал в воздухе дорожку до того места, где почти на самом краю скалы на расстоянии не меньшем, чем полмили, прямо из бетона на высоту около пятидесяти футов поднимался приплюснутый купол. Он напоминал купол обсерватории, Бонд даже успел заметить соединительный фланец, опоясывавший конструкцию.

Бонд развернул машину и медленно направил ее в промежуток, разделявший противовзрывную стену и фасад дома. Когда машина остановилась перед входом, дверь дома отворилась, и на пороге появился лакей в белой ливрее. Он торопливо распахнул дверцу автомобиля.

— Добрый вечер, сэр. Я вас провожу.

Он говорил с легким иностранным акцентом, голосом, лишенным всякого выражения. Бонд проследовал за лакеем в дом и, миновав уютную прихожую, оказался перед дверью, в которую лакей постучал.

— Войдите.

Заслышав знакомый хриплый голос и те повелительные нотки, с которыми было произнесено это единственное слово, Бонд улыбнулся.

В дальнем конце продолговатой, яркой, обтянутой ситцем гостиной спиной к пустому камину стоял Дракс. Темно-фиолетовый вельветовый френч, резко контрастировавший с рыжей порослью лица, обтягивал фигуру гиганта. С ним были трое: двое мужчин и женщина.

— Дорогой друг, — заклокотал Дракс, и, шагнув навстречу Бонду, неистово затряс его руку. — Вот мы и снова встретились. И так скоро. Не знал, что вы служите соглядатаем в этом чертовыми министерстве, а то я бы хорошенько подумал, прежде чем садиться играть с вами в карты. Все деньги уже потратили? — спросил он, подводя Бонда к камину.

— Пока нет, — улыбнулся Бонд. — Даже еще и в руках не держал.

— Ну, конечно, конечно, ведь все расчеты по субботам. Вот получите чек и как раз отпразднуете наш фейерверк, а? Ну, а теперь знакомьтесь. — Он подвел Банда к женщине. — Это мой секретарь мисс Бранд.

Бонд заглянул в ее спокойные небесного цвета глаза.

— Добрый вечер, — одарил он ее радушной улыбкой.

В смотревших на него с полной невозмутимостью глазах не было ответной улыбки. Не было дружеского расположения и в пожатии руки.

— Как поживаете? — сказала она безразлично и, как показалось Бонду, почти враждебно.

Держится неплохо, отметил про себя Бонд. Еще одна Лоэлия Понсонби. Замкнуто деловая, надежная и, разумеется, девственница. Слава Богу, подумал Бонд. Профессионал.

— Моя правая рука доктор Уолтер. — Казалось, что сухощавый черноволосый немолодой человек с глазами, в которых навсегда поселилась досада, не замечал протянутой ему руки. Встав по стойке смирно, он поздоровался энергичным кивком головы.

— Вальтер, — исправляя произношение Дракса, отчеканила узкая подоска рта, под которой красовалась черная эспаньолка.

— И мой — как бы поточнее сказать — «подай-принеси». Иными словами, мой адъютант Вилли Кребс. — Бонд ощутил влажное безвольное пожатие.

— Оч-чень рад познакомиться, — услышал Бонд заискивающий голосок и увидел перед собой бледное, нездоровое круглое лицо, расплывшееся в театральной улыбке, которая — не успел Бонд ее заметить — тотчас пропала. Бонд посмотрел ему в глаза. Они напоминали две беспокойные черные пуговки, которые их владелец тотчас отвел в сторону.

Оба мужчины были одеты в безукоризненно белые комбинезоны с пластмассовыми молниями на руках, лодыжках и на спине. Волосы у обоих были коротко пострижены, так, что просвечивала ножа. Если бы не взъерошенные черные усики с эспаньолкой доктора Вальтера и не тонкая щеточка светлой поросли Кребса, то обоих можно было принять за инопланетян. И тот и другой имели карикатурный вид — этакий ученый-безумец и Петер Лорре [знаменитый немецкий, а затем американский актер, игравший почти исключительно убийц, маньяков и проч. из-за своей жутковатой внешности] в юности.

Исполинская фигура Дракса, который, казалось, заполнил собой все пространство, приятно контрастировала с этим угрюмым обществом, и Бонд был благодарен ему за веселую терпкость приема и за явное стремление забыть тот злополучный эпизод в «Блейдсе» и подружиться с новым офицером безопасности.

Роль радушного хозяина Дракс исполнял с удовольствием. Он потер руки.

— А теперь, Вилли, — сказал он, — сделайте-ка для нас ваш замечательный сухой мартини. За исключением, конечно, доктора. Этот не пьет и не курит, — пояснил он Бонду, возвращаясь на свое прежнее место возле камина. — И едва осмеливается дышать. — Он взорвался коротким смехом. — Весь погружен в мысли о ракете: Не так ли, друг мой?