«Шакалу верить – как брамину разума хватило?

Неужто золото его рассудок ослепило?

Так, что дерьмо за злато принял он в воображенье».

Когда в Бенаресе царь Брахмадатта находился,

Народом правил, принимая уваженья знаки,

В семье у земледельца Бодхисаттва вновь родился,

Подрос, работал на полях, выращивая злаки.

Купец один в то время в их селенье появился,

С товаром, на осле гружёном, вещи продавая,

А ночью осла он в львиную шкуру наряжая,

Пускал, чтоб в поле рисом и ячменем наедался.

Крестьяне, в поле его видя, за льва принимали,

И потому, чтобы прогнать его, не приближалась,

Так как погибнуть от его страшных клыков боялись,

Издалека его завидя, сразу убегали.

Купец однажды у деревни той остановился,

Где Бодхисаттва жил в семье крестьянина, простого,

Решил поспать он после путешествия, ночного,

Осла же в львиной шкуре отпустил, что подкрепился.

Тот стал ячмень на поле есть, и люди увидали,

Что в поле у них лев, все вместе сразу же собрались

С оружием и трубами в то поле побежали.

И стали громко там кричать, так как ещё боялись.

Бил барабан, гудели в трубы все, шум создавая,

Чтоб отогнать льва от села, в его обличье, диком,

Вместо того, чтоб зареветь, окрестность оглашая,

От страха закричал вдруг громко лев ослиным криком.

Рёк Бодхисаттва так: «Рядиться многим удаётся

В их жизни, надевая чужие одеянье,

Но стаёт ясно, когда вместо львиного рычанья,

Страх наводящего, ослиный крик лишь раздаётся».

Крестьяне, видя осла в львиной шкуре, разозлились,

Лупили так, что кости все переломали,

Взяв шкуру львиную, в своё селенье возвратились,

Оставив умирать осла, ему не сострадали.

Купец, видя осла, такое сделал замечанье:

«Осёл мой долго вволю ел, так как во льва рядился,

Но стоило ему лишь крикнуть, жизни он лишился».

Ушёл он. Испустил осёл последнее дыханье.

Когда в Бенаресе царь Брахмадатта находился,

И подданное населенье ему было радо,

Вновь Бодхисатва на свет попугаем появился,

Его назвали Рёдха, его брата – Поттхапада.

Когда ещё обои они маленькими были,

Охотник их поймал и брахману дал в услуженье,

Усыновил их брахман, они в доме его жили,

С любовью относился к ним он, как и восхищеньем.

Но брахмана жена была развратной и неосторожной,

Когда он по делам своим в поездку собирался,

Их попросил: «Порученьем отягощу, несложным,

Я вас, так как из слуг никто мне верным не остался,

Следите за хозяйкой, за её всеми делами,

Что будет делать без меня, хорошими, дурными,

Встречаться будет дома ли с мужчинами, какими,

Всё наблюдайте, всё останется то между нами».

Уехал он, жена жила развратным поведеньем,

Мужчинам не было ночью и днём конца и края,

У Поттхапада это вызывало возмущенье,

Сказал он Рёдха: «Это распутство, я полагаю,

Безнравственно, нужно сказать ему, когда вернётся».

Но Рёдха молвил ему: «Делать этого не надо,

Иначе всё бедой для нас обоих обернётся,

Пусть брахман сам с женой наводит в доме свой порядок».

И всё же Поттхапада высказал своё сужденье

Жене брамина: «Матушка, зачем ведёшь развратно

Себя ты. Недостойное ведь это поведенье,

Ты каждый день мужчин в наш дом приводишь многократно».

– «Ты прав, я поступаю дурно, – та ему сказала, -

Впуская в дом свой их, я этим мужа обманула,

Но больше делать так не буду, я всё осознала,

Иди ж ко мне». Она ему вмиг голову свернула

И бросила в огонь, сказав: «Ты перешёл границы,

Набрался наглости хозяйке делать замечанье,

Ты получил своё, так как со мной посмел забыться,

Так разговаривая, заслужил ты наказанье».

Когда приехал брахман, то он к Рёдха обратился,

Спросив: «Ну как в отсутствие моё вела супруга»?

Ответил тот: «Отец, как хорошо, что возвратился!