– Чича, мне нужен Бомба, – хмуро проговорил Смеляков.

– Он же в больнице, – развёл руками азербайджанец.

– Он сбежал оттуда.

– Неужели? – Чича сделал удивлённые глаза. У него было широкое лицо, сытое, холёное. Чёрные усики тонкой полоской обрамляли верхнюю губу. – Зачем же он ушёл из больницы? И куда он делся?

– Вот ты мне и скажи.

– Я? Почему я должен знать?

– Слушай, Чича, давай начистоту. – Смеляков почувствовал, что раздражение вот-вот хлынет через край.

– Я же и так начистоту. – Азербайджанец театрально приложил руки к груди.

– Заткнись! – Виктор смотрел на него исподлобья. – Мне наплевать, кто и по какой причине пырнул Бомбу, хотя причина мне известна. И мне плевать, сдохнет он от ранения или нет, сдохнет он здесь или в зоне, когда его упекут туда. Мне на всех на вас плевать, Чича! Твой друг Бомба интересует меня лишь постольку, поскольку его неприятная история зафиксирована в официальной телефонограмме. Мне надо прикрыть это дело. Просто прикрыть. Понимаешь? Сейчас это – моя головная боль. И единственное средство от этой головной боли – объяснение от Бомбы.

– Что я могу сделать, начальник? – Чича сунул руки глубоко в карманы тёплой куртки и переступил с ноги на ногу.

– Передай мои слова Бомбе. Пусть он принесёт мне объяснительную записку. Мне ничего больше не нужно от него. Ты меня понимаешь, Чича? Он вчера сказал мне, что просто споткнулся и упал в снег, а в сугробе, на его несчастье, оказался брошенный шампур.

– Ах вот как всё случилось! – сочувственно причмокнул губами Чича.

– Будем считать, что именно так оно и произошло. – Смеляков нетерпеливо постучал ногой о ногу и поднял воротник пальто, чтобы хоть немного укрыться от пронизывающего ветра. – Меня не заботит, кто именно ткнул Бомбу пером. Все вы одинаковы для меня. И мне нет дела до того, кто порежет его в следующий раз. Я понимаю, что Бомба, если выкарабкается, непременно достанет своего обидчика. Но мне и до этого нет дела! Пусть так! Режьте друг друга! Может, так вы и передохнете все, изведёте друг друга собственными руками… Наркоманы, торгаши, воры… В общем, Чича, ты меня понял.

– Я поговорю с людьми… Может, кто знает, где сейчас Вагир, – сказал Чича неуверенным голосом и пожал плечами.

– Хватит пороть чушь! Мне нужно объяснение Бомбы. И у меня нет времени ждать.

– Но где я найду Бомбу? – продолжил было Чича.

– Там, где вы его спрятали! – рявкнул Виктор. – Слушай, если через два часа у меня на столе не будет этой бумаги, я приезжаю сюда с опергруппой и загребаю всю вашу ленкоранскую компанию. Ты меня понял? Я изыму ваши паспорта и выпру всех вас скопом из Москвы за нарушение паспортного режима. Выпру по вашему месту прописки, мать твою! И уверяю тебя, что вам не скоро удастся вернуться сюда, там с вами церемониться не станут.

– Начальник, зачем так торопишься? – Чича глубоко вздохнул и обвёл задумчивым взглядом шумную рыночную толпу.

– Я человек дела, Чича. У меня каждая минута на счету.

– Я тоже деловой человек, начальник. Почему ты злишься на меня? Дай мне полчасика, попробую выяснить, куда мог подеваться наш Бомба.

– Через два часа я жду от него объяснение.

– А что надо написать?

– Если он утверждает, что напоролся на шампур, то пусть так и напишет: «Я, такой-то и такой-то, мать его, при падении в сугроб, где торчал шампур, нанёс себе увечье…» Ну и всё в таком духе. Запомнил?

– Как не запомнить? Я всё запомнил. Я всё сделаю… А паспорта не надо забирать у нас. Мы спокойно работаем здесь, не нарушаем законов…

– Это ты спой кому-нибудь другому… Ладно, я поехал. Через час жду бумагу…

– Через два часа, начальник, – поправил Чича.

– Я засекаю время! – Смеляков постучал пальцем по наручным часам и, проталкиваясь сквозь толпу, двинулся к выходу. «Суки поганые! Жечь вас надо калёным железом! И руки всем рубить, кто украл хоть раз! А ещё лучше – стрелять на месте!» Виктор никак не мог справиться с раздиравшей его злобой. Чувства требовали выхода, а выхода не было. Ему хотелось задушить всех азербайджанцев, осевших на его участке и занимавшихся торговлей наркотиками, хотелось бить их в лицо, топтать ногами, слышать звук ломающихся хрящей и костей… «Чёрт возьми, до чего же я ненавижу их всех!»

В назначенное время у него в кабинете появился Чича. Расстегнув тёмно-коричневую дублёнку, азербайджанец барским жестом достал из внутреннего кармана сложенный вдвое листок и положил его на стол перед Смеляко-вым. Виктор прочитал написанное и кивнул.

– Хорошо. Будем считать вопрос закрытым, – лениво проговорил он.

Ему уже хотелось, чтобы Чича не принёс объяснение Бомбы к назначенному часу. Ему хотелось тряхнуть всех лен-коранских дельцов и коленом под зад выпереть их из Москвы. Ему хотелось изъять их паспорта, порвать их, сжечь, лишить этих кавказских воров всех прав, пусть это даже шло вразрез с законом… Но он лишь кивнул и отпустил Чичу.

«Вот уходит главный воротила на моём участке. Весь Черёмушкинский рынок „ходит под ним“, но мы не можем прищучить этого мерзавца, у нас нет весомых доказательств. Да, ему кланяются, да, вокруг него крутится всё, связанное с деньгами. От него зависит так много! Но у нас нет ничего, кроме оперативных данных. Только информация агентов… И вот он спокойно уходит от меня. Он одет в дорогущую дублёнку, у него шикарные башмаки, у него туго набит кошелёк. Надо бы спросить, откуда у него всё это… А на самом деле и не надо ничего спрашивать, нужно просто выгнать его взашей… Или застрелить, как бешеную собаку… Ненавижу его лоснящуюся рожу! Ненавижу! Даже в мороз он не перестаёт лосниться, потому что жиром переполнена каждая его клетка…»