Шрифт:
— Ты так думаешь, Танинэ?
— Я так думаю, Лиллина.
— Синьор Дженуарди, все в порядке! Самому не верится, что за двадцать дней управились. Осталось проверить соединение. Вы не против?
— Прямо сейчас? Я уже закрывал склад…
— Так ведь это всего одна минута!
— А вдруг тесть ужинать сел? Думаю, неудобно поднимать его из-за стола…
— Синьор Дженуарди, я бы хотел успеть на последний поезд в Палермо. Завтра утром у меня важная встреча на работе.
— Ладно уж, проверяйте.
— Слушайте внимательно и запоминайте. Сначала снимаете трубку с рычага и подносите к уху. Одновременно другой рукой крутите ручку — три-четыре оборота. Говорить нужно громко, отчетливо, поднеся трубку вплотную к губам… Так, отвечают, станьте ближе, тогда вам тоже будет слышно.
— Алло!
— Это синьор Скилиро?
— Да.
— Я проверяю линию. Вы меня хорошо слышите, синьор Скилиро?
— Да.
— И я вас хорошо. У меня к вам просьба, синьор Скилиро. Повесьте трубку и позвоните сюда, на склад вашего зятя. Знаете, зачем я попросил его позвонить, синьор Дженуарди? Хочу проверить, проходит ли звонок. Немного подождем… Ну вот, уже звонит. Алло!
— Алло!
— Все в порядке, работает. Хотите поговорить с вашим зятем, синьор Скилиро?
— Нет.
— В таком случае до свидания. Поздравляю, синьор Дженуарди, теперь у вас есть телефон. Пользуйтесь на здоровье. И спасибо вам за все… Вы были так любезны…
— Как, синьор Пулитано? Уже убегаете? Сначала поужинаем вместе, в Палермо вы такой свежей рыбкой, как у нас, не полакомитесь… До последнего поезда времени у вас достаточно.
— Калуццэ, пойдешь на станцию. Нынче утром лес прибывает от компании Спарапьяно.
— Я? Но ведь вы на станцию сами всегда ходили.
— А сегодня ты пойдешь. Проверь, все ли подводы на месте, — мы пятнадцать штук заказывали, должно хватить. Проследишь за погрузкой — и обратно на склад.
— Как скажете, дон Пиппо.
— Будешь выходить, затвори ворота.
— А ежели кто поговорить придет, а ворота заперты?
— Неужто не работает? Почему никто не отвечает? Неужто этот хренов телефон, не успели его провести, уже сломался? Фу, наконец-то. Алло, алло! Лиллина, это ты?
— Алло!
— Алло! Лиллина! Это я, Пиппо!
— Ой, это ты, Пиппо? Ты, любимый?
— Я, Лиллина! Я, милая! Я, ненаглядная!
— О, Мадонна! У меня ноженьки подкашиваются! Пиппо, дорогой, сердце мое, это правда ты? Как я ждала этой минутки! Как мечтала голос твой услышать!
— Просто чудо! Дивная штука этот телефон! Скажи мне: Пиппо, я тебя люблю.
— Пиппо, я тебя люблю.
— Рогоносец давно ушел?
— Да уж час будет.
— А служанка?
— С полчасика.
— Значит, нынче уже не увидимся, не успеем. Я ведь не только для того телефон провел, чтоб мы поболтать могли, когда рогоносца дома нет, но еще чтоб о встречах договариваться и почти каждый день видеться.
— Правда? А как?
— Я тебе скажу, как. Рогоносец из дома по утрам в полвосьмого уходит, правильно?
— Минута в минуту.
— А ближе к восьми ты служанку за покупками посылаешь, так?
— Так.
— Вот и хорошо. Завтра утром, как только служанка в город уйдет, ты мне звонишь по телефону и говоришь, что путь свободен. Я седлаю лошадь, и через десять минут я у тебя. Таким образом, в нашем распоряжении верные два часа. Потерпи до завтра, завтра я тебя задушу в объятьях и без устали целовать буду — в губы, в груди, в животик, между ног…
— Молчи, Пиппо, а то я заплачу…
— Подожди секунду, Лиллина, там какой-то шум, пойду посмотрю, не вешай трубку… Кто здесь? А, это вы… Доброе утро. Какое совпадение, я вам домой звоню, и тут вы приходите! Я как раз спрашивал у синьоры Лиллины… Боже мой, что вы задумали? Что с вами? Пожалуйста, не надо, нет, нет…
— Пиппо! Пиппо! О, Мадонна! Что случилось? Что это за грохот! Пиппо! Пиппо! В чем дело? Стреляют? Еще один выстрел? Еще? Пиппо! Пиппо!
— Черт возьми, Ликальци! Кто тебе разрешил входить без стука?
— Виноват, господин лейтенант. Но тут такое дело! Не то бы я ни в жисть…
— Докладывай.
— Вы приказали, когда других заданиев не будет, чтоб я за складом Дженуарди приглядывал, примечал, кто туды, виноват, туда, заходит, кто выходит…
— Ну?
— Пять минут назад я как раз недалеко от склада был и вроде как выстрел услыхал. Я — ближе. Опять выстрел слышу. Еще один. Не иначе, думаю, стреляют.
— И ты вошел?