— Чёрт, какие же они громилы, — пробормотал один из «бабуинов». — Девять футов мышц.

— Эй, теск! У тебя сегодня тоже праздник? — тот, кто стоял у решётки, помахал ему вилкой. — Пришёл на пикник? Хочешь есть?

Он снял с жаровни кусок еды, шмякнул внутрь содержимое небольшой тубы и, обернув порцию салфеткой, протянул Гедимину.

Еда была ещё горячей, пахла дымом и чем-то незнакомым. Она состояла из трёх разнородных частей, и Гедимин предположил, что они дополняют друг друга — а значит, откусывать их следует одновременно, что он и сделал.

Внешняя часть, желтоватая, была самой большой, внутренняя — тёмно-розовая — несколько меньше. Изнутри её заполнял горячий сок. Откусив половину, Гедимин прожевал её и озадаченно мигнул — съеденное было в точности похоже на Би-плазму. «Никогда не слышал, чтобы Би-плазма нуждалась в подогреве,» — подумал он, разглядывая пищу. «Охлаждение прерывает её рост, а зачем подогрев?»

Единственное, что отличалось по вкусу от Би-плазмы, — желтоватая масса, выдавленная из тубы. Она обладала резкой горечью — странной, непривычной, но, пожалуй, приятной.

— Он голодный, — с опаской посмотрела на Гедимина одна из самок. — Это точно. Дай ему картошки!

— Вашу канукскую снедь даже теск есть не станет, — скривился охранник. — Там ещё остался пирог? Давайте сюда!

— Не станет? — самка хлестнула охранника веткой по руке, и он выронил еду обратно на решётку. — Правда?

— Началось, — вздохнул полуголый купальщик; он уже осушил два стакана газированного пойла и настроился благодушно. — Выпей, теск.

— Кто такие кануки? — спросил Гедимин, отхлёбывая из стакана. Это вещество не имело вкуса, только пузырьки щипали за язык.

— Те, кто родился тут, — охранник понизил голос; он смотрел «теску» в глаза, его взгляд заметно «плыл». — Не те, кто приволокся с юга на чужую землю. Янки чем дальше, тем наглее, теск. Да вы это знаете… Выпей ещё!

— Это газировка? — спросил Гедимин, утрамбовывая в мозг ещё одну порцию странной информации. «Чужие земли… эти макаки — не одна народность, а две?!»

— Чего?! — охранник нахмурился и подвинул стакан к себе. — Ну ты зажрался! Газировка, твою мамашу…

Гедимин озадаченно мигнул. Было очевидно, что он сделал какую-то ошибку, но на разъяснения рассчитывать не приходилось — забрав стакан и полупустую бутылку, человек ушёл за кусты.

Последний купальщик выбрался из водоёма и подошёл к жаровне, отмахиваясь от насекомых. Они висели над кустами плотным облаком; Гедимин поднёс к ним руку — ни одно существо не село на неё, облако расступилось, втягиваясь под листья.

— Зачем вы заходите в этот водоём? — eateske посмотрел на купальщика, дрожащего от холода. Тот поспешно вытирался и готовился влезть в одежду и только стукнул зубами.

— А ты сам зайди, — другой человек указал на озеро.

Гедимин настороженно посмотрел на тёмную воду. Каменные плиты, едва прикрытые илом и проросшей на нём травой, образовали пологий спуск. Eateske осторожно зашёл по щиколотку и остановился; дальше берег круто уходил вниз, и вода чернела.

— Зайди-зайди! — крикнул один из охранников. Люди стояли на берегу и смотрели на Гедимина. Он сделал ещё шаг вперёд — и, соскользнув с каменной кромки, провалился по пояс.

Вода в озере расслаивалась, и нижние слои были гораздо холоднее верхних. Гедимин погрузил пальцы в придонный ил; его было немного — ступня быстро коснулась каменного дна. Что-то твёрдое задело голень и скользнуло в сторону. «Естественный водоём,» — обрывки информации всплывали один за другим. «Должен иметь флору и фауну. Как полагается передвигаться в воде?..»

Глубоко вдохнув, он нырнул с головой. Холодная вода окружила его со всех сторон, надавила на уши. Он упал на четыре конечности, оттолкнулся от каменного дна и поплыл вперёд. Длинная серая тень с раздвоенным хвостом мелькнула впереди и пропала.

Вода выталкивала его, но он не спешил к поверхности — шёл вдоль дна, задевая дрожащие зелёные нити. Они поднимались над камнями и тянулись к свету, среди них прятались маленькие, едва различимые взглядом существа. Более крупные представители фауны не приближались к Гедимину, он видел вдалеке их тени и почти разглядел, как один из них схватил пастью другого. На дне лежали затопленные куски гнилой древесины, валуны, а однажды Гедимин увидел покорёженный корпус глайдера — или более древнего механизма. Он нырнул глубже, пытаясь добраться до находки, но сердце забилось чаще — воздух в лёгких почти закончился.

Гедимин всплыл и увидел косую тень от обрывистой скалы. Серый склон отвесно уходил вверх, и над ним нависали деревья, оплетающие каменные плиты корнями. Низкорослые и искривлённые, они с трудом держались над водой.

Ремонтник огляделся — скалы поднимались повсюду вдоль берега. Он уплыл далеко от посёлка; яркие пятна виднелись за кустами на западе, но и кусты, и пятна казались крошечными. «Пора возвращаться,» — подумал Гедимин и хотел погрузиться в воду, но его остановило неприятное чувство внизу живота. Что-то давило изнутри на мышцы; он потыкал в напряжённое место пальцем — давление стало сильнее. Он огляделся в поисках пятачка суши или большой глыбы, куда можно было бы забраться и изучить полученные повреждения. «Но не было никаких повреждений,» — подумал ремонтник. «Даже ничего напоминающего не было…»