Шрифт:
Я делаю глоток кофе и, вернув чашку на стол, раздражённо тру виски. Мирра, к чему весь этот детский сад? «Как спала?» Что дальше? Рацион ему свой перечислишь? Ты ведь понятия не имеешь, кто скрывается по ту сторону. За этой аватаркой может оказаться не двадцатишестилетний парень, а озабоченный старик, прыщавый подросток или мающаяся от скуки лесбиянка.
«Мне нужно идти. Хорошего тебе дня».
Я вкладываю в счёт тысячную купюру и заталкиваю телефон в сумку. Лучше на договоре с «Альянсом» сосредоточиться, а не вот это вот всё.
Бульк.
Резко задёрнув молнию на сумке, я поднимаюсь. Чёрта с два. Я не позволю себя в это втянуть.
С работы мне удаётся уйти вовремя: у генерального возникли срочные семейные обстоятельства и некому было мариновать меня в своём кабинете. Пару дней назад я бы наверняка набрала Никите с предложением сходить в ресторан или в кино, но вместо этого захожу в «Азбуку» и закидываю в корзину два вида пасты, сыр, вяленые помидоры и ещё пару приглянувшихся мне банок с итальянскими надписями. Я собираюсь смотреть фильм и готовить.
Когда тальятелле доходят до идеального состояния «аль-денте», в дверь неожиданно звонят. На пороге в костюме, безукоризненном даже после девятичасового рабочего дня, стоит Никита. В его руке – увесистый букет.
Затянувшееся переглядывание и вопрос «Что ты здесь делаешь?» грозят превращением аль-денте в слипшийся комок теста, поэтому я молча забираю цветы и, впустив Никиту в прихожую, иду на кухню.
– Соскучился по тебе, малыш, – раздаётся мне в ухо меньше чем через минуту, а тело, прижавшееся сзади, окунает меня в облако туалетной воды, которую я выбирала.
Я уворачиваюсь от губ Никиты, настойчиво прокладывающих дорожку поцелуев по моей шее, и подхватываю кастрюлю с плиты.
– Ты есть хочешь? Через пять минут будет карбонара.
Никита покорно отступает, но не перестаёт при этом улыбаться.
– Я не голоден. Предпочту вино и тебя.
Почему бы мне не подойти к вопросу отношений практично? Никита приехал сам, и он меня хочет. Неземной любви я, как выяснилось, к нему не испытываю. Так почему бы не перестать рыть землю и не начать довольствоваться тем, что есть?
– Вино в шкафу справа, бокалы в сушке. Отнесёшь их в гостиную? Я собиралась посмотреть фильм.
Который, как мы оба знаем, мне досмотреть не удастся, потому что Никита непременно поимеет меня на диване.
Бульк.
Под грохот сердца я отсчитываю удаляющиеся шаги Никиты и гипнотизирую глазами телефон, лежащий на столешнице. Да-а-а, Мирра. Мужа и любовника, как Вика, ты бы точно не потянула. Даже в такой безобидной ситуации тебя буквально парализовало.
«Ты не ответила на предыдущее сообщение. Напоминаю, что ты задолжала мне ужин. Чем занимаешься?»
Мои пальцы порхают по экрану как у заправской стенографистки:
«Занята. Не могу разговаривать».
Бульк.
«Ты с мужчиной?»
Я напрягаю слух, ловя малейшие шумы, доносящиеся из гостиной. Судя по всему, Никита переключает телевизионные каналы.
«Это не твоё дело, но да, я с мужчиной»
«Планируете заняться сексом?»
Я с секунду разглядываю вопиюще наглые буквы, набирать которые этот Савва, будь он хоть трижды экстрасенсом, не имеет никакого права, и с раздражением печатаю:
«Повторюсь: это не твоё дело».
Ответ приходит через секунду:
«Наш секс будет несравнимо лучше. Ты обязательно в этом убедишься».
4
Никита уезжает от меня рано утром, сославшись на очередную деловую встречу. Обычно моя суббота начинается с похода в спортзал или часа домашней йоги, но именно сегодня мне хочется морально разлагаться: например, пить кофе в постели и листать ленту инстаграм при бесцельно включённом телевизоре. Неделя выдалась суматошной, и я, похоже, устала сильнее, чем подозревала. Ну или так проявляется скрытая депрессия.
Бульк.
«Доброе утро. Тебе удалось выспаться?»
Снова этот неугомонный парень. Я даже злиться на себя начинаю, что до сих пор не положила конец нашей странной переписке. Вчера Савва запросто вывалил малознакомой девушке обещание фееричного секса – так чем, спрашивается, он лучше озабоченных кислотных плавок? Разве это не повод помахать перед его виртуальным лицом средним пальцем и мысленно окрестить обычным интернет-извращенцем?
На деле должного отторжения к моему собеседнику во мне нет. Возможно, по причине его явной интеллигентности, удивительным образом сочетающейся с очаровательной наглостью. Он ведёт себя так, будто мы действительно давно знакомы и будто отлично осознаёт, на что имеет право. А ещё, возможно, мне самую малость льстят его вопросы. Они создают очередную иллюзию, что кому-то действительно не всё равно, чем я занималась в течение дня и как спала. Тот же Никита умчался на работу, ничего не спросив.