— Чепуха! Они очень удобны. И леди всегда должна выглядеть в самом выгодном свете.

— Это игра моего воображения, или твой акцент в самом деле становится заметнее, когда ты хочешь разозлить меня?

— Надеюсь, что нет, майор. Это было бы крайне неучтиво с моей стороны. Кроме того, мы в Южной Каролине, а следовательно, мой выговор такой же, как у всех местных жителей. Получается, что акцент у тебя!

— В самую точку, — улыбнулся Кейн. — Ну, как прогулка?

— Изумительно провели время. На свете мало джентльменов, равных мистеру Парселлу по вежливости и благородству.

Его улыбка померкла.

— А куда вы ездили?

— В «Холли гроув», его прежний дом. Вместе вспоминали старые времена.

— И все? — решил уточнить он.

— Абсолютно! — ответила Кит. — Не все мужчины ведут себя как дикари, оставаясь наедине с молодыми женщинами!

Мисс Долли осталась недовольной неожиданно резким тоном подопечной.

— Вы слишком медлите над своим десертом, Катарина Луиза, — одернула она. — Пора перейти в гостиную и оставить генерала за виски и сигарой.

Но Кит слишком понравилось дразнить Кейна. Она ни за что не упустит добычу!

— Я еще не доела, мисс Долли. Почему бы вам не пойти одной? Я ничего не имею против табачного дыма.

— Что ж, если не возражаете…

Мисс Долли положила салфетку на стол, поднялась и помедлила, словно собираясь с духом.

— Следите за манерами, дорогая. Я знаю, вы добрая девочка, но иногда чуть грубовато говорите с генералом. Не стоит давать волю вспыльчивости. Помните об уважении к старшим.

Исполнив свой долг, она вышла из комнаты. Кейн с усмешкой покачал головой.

— Должен признать, мисс Долли начинает действовать мне на нервы.

— Вы ужасный человек, знаете это?

— Признаюсь, до Брэндона Парселла мне далеко.

— Совершенно верно. Брэндон — настоящий джентльмен.

Кейн развалился на стуле и принялся без стеснения изучать Кит.

— И сегодня он вел себя с тобой как джентльмен?

— Естественно.

— А как насчет тебя? Надеюсь, ты старалась быть настоящей леди?

Удовольствие от азартной перепалки исчезло. Он так и не забыл гнусного послания Гамильтона Вудуарда. Она не смела себе признаться, как сильно ее мучит неприятное сознание того, что Кейн сомневается в ее добродетели.

— Ну какая из меня леди? Смешно! Я сбросила одежду и предложила себя ему. Ты это хотел услышать?

Кейн резко отодвинул тарелку.

— Ты превратилась в прелестную женщину, Кит. Но к сожалению, осталась бесшабашной и легкомысленной. Опасное сочетание.

— Мы с мистером Парселлом говорили о политике. Обсуждали унижения, которым подвергает Южную Каролину федеральное правительство.

— Так и слышу, как вы вздыхаете над тем, что сделали янки с вашим несчастным штатом. Стонете о несправедливостях оккупантов, в которых, разумеется, не повинен ни один южанин. Да уж, ничего не скажешь, идеальная парочка!

— Как ты можешь быть таким бесчувственным? Неужели не замечаешь ужасов Реконструкции? У людей отнимают дома. Они потеряли все сбережения. Юг, словно осколок стекла, раздавлен сапогом янки.

— Позволь напомнить несколько неприятных фактов, которые ты, похоже, успела позабыть. — Кейн поднял графин с бренди, но, передумав, снова заткнул пробкой. — Не Союз начал эту войну. Первыми в форте Самтер выпалили пушки южан. Вы проиграли войну, Кит. Проиграли и потеряли шестьсот тысяч жизней. И теперь ты ожидаешь, что все будет по-прежнему? — Он окинул ее пренебрежительным взглядом. — И еще рассуждаешь об ужасах Реконструкции? А по-моему, Юг должен быть благодарен федеральному правительству за милосердие!

— Милосердие? — возмутилась Кит, вскакивая. — И ты называешь все, что здесь происходит, милосердием?!

— Ты читала историю? Вот и подумай. — Теперь и Кейн, сам того не замечая, встал. — Назови других победителей, которые были бы так снисходительны к побежденным. В любой другой стране тысячи солдат были бы казнены сразу после капитуляции, не говоря уже о тех, кто годами гнил бы в тюрьмах. У нас вместо этого последовала всеобщая амнистия и южные штаты вновь приняли в Союз. Реконструкция — не более чем шлепок по рукам за все, что Юг сотворил с этой страной.

Кит с такой силой вцепилась в спинку стула, что побелели костяшки пальцев.

— Сожалею, что, по твоему мнению, было пролито слишком мало крови и ты не успел ею насытиться. Какой человек способен желать Югу еще больше несчастий, чем уже пережиты?!

— Я никому не желаю несчастий. И даже согласен с терпимостью политики федерального правительства. Но прости, если не способен кипеть праведным негодованием по поводу того, что южане лишились своих домов.

— Жаждешь крови?

— На моих руках умирали люди, — спокойно возразил он. — И далеко не все из них носили синие мундиры.