Как хорошо, что оливковая индийская кожа плохо умеет краснеть. Рита прищурилась и смерила ухмыляющегося парня высокомерным взглядом.

– Ну мы же оба поняли, о чём речь.

– Вы серьезно прописали это в контракте? – он иронично выгнул брови. – Думали, я сорву с вас юбку при первом удобном случае?

Она действительно включила этот пункт. В последний момент подумала о нём. Зачем? Чёрт его знает.

– Я вас не знаю, – Рита обманчиво безмятежно повела плечом. Взяла чашки, поставила на стол и снова уселась на стул.

Мэттью молча, внимательно проследил за её передвижениями. Дождался, когда она забросит ногу на ногу.

– Амрита, – снова заговорил он. – Я думаю, вы не до конца сознаёте, с кем говорите.

– Разве?

– Да, – Мэттью хмыкнул, уперся локтями в стол и подался вперед, приблизившись к её лицу. – Я не раздеваюсь под музыку, не ношу стринги, не сплю с женщинами за деньги. Я медик, – тихий голос прозвучал чётко и твёрдо. – У меня полно разноцветных бумажек, которые это подтверждают, и в которые вы вообще не заглянули. Обычно мне приходится делать такие вещи, от которых бизнес-леди вроде вас могло бы стошнить на туфли, – Мэттью медленно отклонился назад. – Так что можете не сомневаться, я умею обнимать людей. Без сексуального подтекста.

Рита удержала взгляд на красивом, остром лице, хотя для этого пришлось приложить усилие. Так ей и надо. Она заслужила эту речь. Ужасно захотелось посмотреть в пол, как все маленькие неуверенные в себе девочки. Сейчас он должен бы швырнуть этот контракт так, что тот проедет до противоположного края стола. По крайней мере Рита так и поступила бы, после чего растоптала бы туфлями. Но вместо этого пальцы с аккуратно подстриженными ногтями подковырнули крышку папки, достали оттуда ручку, сделали несколько скупых движений, и на бумаге остался ювелирный росчерк. Ручка беззвучно легла сверху. Так точно и выверенно, что даже не покатилась, как это обычно делают все ручки.

Невероятно. Просто невероятно. Он хоть когда-нибудь психует? Нервничает?

В кухне повисла тишина. Рита молча протянула руку, взяла верхний лист контракта и сложила пополам. Чтобы чем-то занять руки.

А ведь один из таких парней ухаживает за отцом на другом конце земли. Поднимает, помогает принимать душ, делает процедуры, укладывает спать… Приходит утром, и всё повторяется заново. Рита не знакома с отцовским медбратом, но у него должны быть стальные нервы, чтобы терпеть тяжелый характер Виджая Шетти… Нужно начинать воспринимать Мэттью Ройса именно так. Да, знакомство вышло идиотским, но это не отменяет уважения к его профессии.

Голубые глаза внимательно проследили за тем, как она сложила лист в четыре раза и отодвинула в сторону. Только сейчас Мэттью вытянул руку, зацепил пальцем «ушко» одной из чашек и подтянул к себе. Рита не успела сообразить. Не успела ничего сказать. Он взял чашку, поднёс к губам и сделал глоток…

Твою мать! Имбирь!

Воздух застрял в лёгких. Рита застыла, боясь вдохнуть.

Вот сейчас точно будет взрыв. Даже Майрон не очень хорошо справился. Помнится, его чёрные глаза заслезились, он сухо кашлянул в кулак и хмуро спросил: «Как ты это делаешь?». Рита тогда ответила, что она сильная женщина, и у неё даже зубная паста с перцем. В общем-то, не соврала.

Но… Мэттью глотнул чай. Опустил взгляд в чашку. Повертел её в пальцах. Заметно втянул запах и… пригубил еще раз.

Дар речи у Риты пропал.

– Что у нас по программе? – заговорил Мэттью, продолжая удерживать чашку на весу. За ней спряталась половина лица, однако даже так на нём не наблюдалось следов негодования.

Рита прочистила горло и постаралась взять себя в руки. Слишком долго она на него таращилась.

– Программа простая, – она взяла свою чашку и в очередной раз встала со стула. – Я иду смотреть телевизор, а вы… Ну, не знаю. Что вы обычно делаете, когда в вас не нуждаются? Вот этим и займитесь.

Она прошествовала мимо стола прямиком к выходу. Еще мгновение, и скрылась из кухни. Её «опекун» остался сидеть на месте.

Ему. Понравился. Чай. С имбирём и специями, от которого у большинства людей начинает гореть всё внутри.

Такое вообще возможно?

Если это была проверка на прочность, то очень ребяческая, и уж точно не соответствует имиджу серьёзно настроенной дикой кошки. Она всем подсовывает свой чаёк? Или только избранным? И не он ли был заварен в прошлый раз в специальном чайнике? Мэтт отставил чашку, уложил ладонь на стол, побарабанил пальцами. Вообще-то неплохо. Неожиданно и резко, но неплохо. Напиток на любителя.

За стеной невнятно заработал телевизор. В квартире стало как-то особенно пусто. Непривычно. Так пусто бывает даже не у каждого инвалида, не говоря уже о квартире самого Мэтта, где вечно снует Иэн в кофтах с длинными растянутыми рукавами и линялых клетчатых штанах. Даже если он закрывается в комнате и клеит на дверь стикер, ощущения пустоты не появляется. В отличие от этого места.

Оно слишком стерильное. Красивое, просторное… и непригодное для жизни. Как Амрита здесь живёт? И живёт ли? Из личных вещей Мэтт видел пока только банку с чаем и два работающих радиатора (экзотическому цветку нужен особый климат), но на этом всё. Хотя, возможно, в остальной части квартиры разбросаны цветные сари, вышитые подушки, цветочные гирлянды…