Чувствуя, как нехорошо становится на душе. Флер снова пошла вниз. Несколько секунд глаза привыкали к темноте бара, потом, оглядевшись, она увидела одинокую Белинду за, столиком. Соломинкой мать размешивала напиток. Через два года она снова вернулась к рюмке, из-за нее, из-за своей дочери.

— Зачем ты пришла сюда, Белинда? — Флер протянула руку и закрыла рукой бокал. Похоже, это был скотч. — Слушай, пойдем покатаемся.

— Я хочу допить. Флер. У меня нет настроения, я тебе не компаньон.

Флер скользнула в кресло напротив Белинды.

— Пожалуйста, не пей. — Она взяла мать за руку. — Не позволяй себе напиваться из-за испорченной дочери. Ты мне очень нужна.

— Нет, я не нужна тебе, детка. Это совершенно ясно, я толкаю тебя во что-то, чего ты не хочешь. Против твоей воли.

— Это не правда. Помнишь, ты мне давно говорила? Между нами особая связь. Как будто мы один человек, а не два. — Она заплакала. — Что для тебя счастье, то и для меня. — Флер попыталась улыбнуться, но у нее не получилось. — Давай поедем, прокатимся. Решим насчет «Парамаунта».

Белинда низко опустила голову.

— Не отвергай меня, детка. Я не выдержу, если ты меня отвергнешь.

— Нет, такого никогда не случится. Идем отсюда.

Они подошли к арендованной машине, когда Белинда вдруг вспомнила, что оставила сумочку в баре. Флер вернулась за ней.

Наклонившись за сумочкой, она заметила, что напиток Белинды все еще на столе и он не тронут. Белинда не отпила ни глотка.

Хотя Белинда официально не входила в группу, она всегда была там, где нужно. Она разучивала с актерами роли, обзванивала членов съемочной группы, массировала шею Джонни Гаю, снимая напряжение. Однажды ее даже видели в городской скобяной лавке, где она покупала какую-то деталь для электродрели. Но в основном она проводила время возле Флер, и взгляд ее часто замирал на Джейке.

К концу первой недели у Джейка появился выходной, потому что Джонни Гай снимал сцену с Линн и Флер. Выспавшись как следует, он с удовольствием постоял в душе, а когда выходил из ванной, услышал стук. Обернув бедра полотенцем, Джейк открыл дверь.

На пороге стояла Белинда и наманикюренными пальчиками держала бумажный мешок.

— Привет. Хочешь позавтракать?

— А кофе есть?

— Конечно.

— Входи.

Она положила мешок на телевизор и вытащила два стаканчика.

Один дала ему, себе взяла другой и направилась к единственному в комнате стулу. Села, закинув ногу на ногу, и подол юбочки оказался гораздо выше колен.

— Утром ужасно болела голова, и я решила остаться.

Он снял крышку со стаканчика кофе и бросил в корзину для мусора.

— Сейчас лучше?

— А как ты догадался?

— Интуиция.

Швырнув подушки к изголовью, он сел на кровать и откинулся на них.

— Джейк, ты считаешь себя мятежной душой?

— Да я бы не сказал. А почему ты спросила?

— А я считаю, что ты мятежник. Человек, который следует своим собственным порывам. Это как раз то, что меня в тебе волнует.

— И больше ничего? — Он улыбнулся, но понял, что она говорит совершенно серьезно.

— О да. Помнишь, когда ты был в бегах в «Дьявольской резне»?

Мне очень понравилось. Мне всегда нравится, когда ты один против всех. Такую картину мог бы сделать Джимми, если бы не умер.

— Джимми?

— Джеймс Дин. — Белинда встала, подошла к двери, сняла с ручки табличку «Не беспокоить», повесила ее снаружи и вернулась обратно.

— Ты мне всегда напоминаешь о нем.

— Иди сюда, — сказал Джейк.

Она подошла к кровати, неровно, прерывисто дыша. Он взял ее за руки и потянул, усаживая рядом с собой. Руки Белинды дрожали.

— Ты хочешь, чтобы я разделась? — спросила она, — А ты хочешь?

— Все, как скажешь, Джейк. Позволь мне, доставить тебе удовольствие.

Он наклонился вперед, притянул ее к себе и поцеловал.

Стоило ему прикоснуться к губам Белинды, как она открыла рот и стала гладить его обнаженную спину. Он поцеловал ее еще раз, гораздо глубже, потом коснулся груди. Она слегка отстранилась и принялась расстегивать блузку.

— Эй, помедленнее, — попросил он мягко.

Она подняла на него глаза. Взгляд казался смущенным.

— Ты не хочешь меня видеть?

— Конечно, хочу, но ведь не пожар. У нас впереди целый день.