Потом все направились в гостиную, пить ирландский кофе. Кисеи уселась на кушетку, а Флер опустилась на пол, на подушки, чувствуя себя никчемной, никому не нужной и совершенно несчастной.

Что с ней происходит? Разве не она сама хотела, чтобы все было так, как есть? Любой вошедший сюда никогда бы не поверил, что Джейк попросил ее представлять его по каким-то скрытым причинам. Как жаль, что нельзя пригласить в гостиную весь город! Все слухи о них с Корандой умерли бы через тридцать секунд, Флер с трудом проглотила кусочек торта, но он застрял где-то внутри болезненным комочком. Она подняла глаза и увидела лицо Кисеи. Ее лучшая подруга, не сводившая с нее глаз, сочувственно улыбнулась, и Флер вдруг поняла, что надо делать.

Она потащила Кисеи к себе в спальню, в то время как мужчины заспорили о пяти лучших рок-н-ролльных группах.

— Прости, — сказала Флер, — я вела себя как ненормальная, сама не знаю почему. Кисеи, больше всего на свете мне сейчас нужно, чтобы ты была рядом со мной. Знаешь, я почти потеряла Оливию, моими клиентами хотят стать люди, с которыми я не собираюсь иметь дело. А он ничего не пишет… Совершенно ничего. Ни строчки за столько времени…

— Флер Савагар, твои глаза позеленели от дикой ревности. Я думаю, тебе давно пора как следует разобраться в своих чувствах к такому шикарному куску мужского тела, который сейчас сидит в гостиной.

— Все мои чувства к нему объясняются застарелой привычкой и расстроенными гормонами. Больше ничем. Извини, Кисеи, я вела себя по отношению к тебе ужасно. Прости.

— Придется простить. Признаюсь, то же самое я чувствую, глядя на вас с Чарли.

— На нас с Чарли?! Да ты что! Никогда не поверю.

Кисеи вздохнула.

— Ты ему так нравишься. Я понимаю, что моя внешность не может соревноваться с твоей. Когда вы с ним разговариваете, мне просто невыносимо плохо.

Флер не знала, смеяться ей или плакать.

— Да, пожалуй, я не единственная, кто слишком плохо знает себя. — Она быстро обняла Кисеи и посмотрела на часы. — Сегодня вечером по телевизору крутят «Мясника Кэссиди». Если я не путаю время, мы можем немного посмотреть, а потом вернуться в гостиную. Думаю, они даже не заметят нашего отсутствия. Мы ведь можем себе это позволить?

— Еще бы.

Кисеи подошла к черно-белому маленькому телевизору на туалетном столике и включила.

— До чего мне нравится Рэдфорд! Как ты думаешь, мы не слишком стары для обожания актеров?

— Пожалуй.

Сначала они не смотрели фильм, болтали о Майкле и Саймоне, а на экране бандиты занимались своим делом, грабили и убивали, а потом герой в исполнении Пола Ньюмена и усатый Малыш Санданс, которого играл Роберт Рэдфорд, отдыхали на балконе дома терпимости. Наконец подруги умолкли, наблюдая за волнующей сценой. Учительница Этта Плэйс поднялась по ступенькам к себе домой и включила свет.

Она расстегнула верхние пуговицы блузки, закрыла дверь. По пути в спальню сняла блузку и повесила в шкаф. Внезапно увидев точеные черты Малыша Санданса, угрожающе уставившегося на нее через комнату, она закричала.

— Иди-ка сюда, госпожа учительница, — прохрипел он. — Продолжай, что начала.

Ее глаза в ужасе расширились, а он медленно поднял пистолет и направил на нее.

— Вот так, давай, не спорь.

Учительница, поколебавшись, расстегнула длинную нижнюю юбку, вышла из нее, скромно прижимая к себе, пытаясь скрыть отделанные кружевами трусики от глаз бандита.

— Распусти волосы, — приказал он.

Этта подчинилась. Уронив юбку, она потянулась к волосам и вытащила заколки.

— Встряхни волосами.

Ни одна женщина не стала бы спорить с этим бандитом под дулом пистолета. Учительница выполняла все, что он требовал. Сандансу больше не надо было приказывать, он просто щелкнул курком, приготовившись, и пальцы Этты медленно двинулись по длинному ряду пуговиц корсета.

Санданс двинулся к ней, расстегивая ремень, на котором висел пистолет, потом снял его. Подойдя к женщине, встал прямо перед ней и засунул руку под тонкую белую ткань.

— Ты знаешь, чего я хочу? — спросила Этта.

— Чего?

— Чтобы ты оказался там как раз вовремя!

Когда Этта обхватила Рэдфорда за шею, Флер встала и выключила телевизор. Вздохнула.

— Трудно поверить, что это написал мужчина. Правда?

Кисеи посмотрела на погасший экран.

— Уильям Голдмен — хороший сценарист, но у меня такое чувство, что, когда он пошел принять душ, его жена написала эту сцену. Боже мой, чего бы я только не дала…