– Хорошо, что мы в бар не пошли, – угрюмо покосилась на меня Ира. – Она себе тоже платье купила для завтрашнего вечера. Думала, Тихонов ее, как всегда, с собой возьмет. Еще сегодня в обед дефилировала перед нами в платье и говорила, что это ее звездный час. Что в этот раз он точно не устоит, и ей удастся его заполучить.

– Так кто она? – нахмурилась я.

– Заместитель финансового директора. Очень видная фифа. Переходить ей дорогу не советую. И так все судачат, что Тихонов последнюю неделю, как с катушек сорвался. Из-за тебя, между прочим.

Теперь пакет не просто жег руки. Его хотелось выбросить из окна. Если бы не огромная стоимость платья и обещание вернуть его в понедельник, я бы так и сделала, честное слово.

– А у него с этой… Яной что-то было? – обреченно взглянула на Ирку я.

– Нет. Не было. Он не любит на рабочем месте шашни устраивать. Но она его любит, понимаешь? Безответной любовью, уже почти год. Даже представить не могу, что с ней будет, когда она узнает, что он берет завтра в клуб тебя. Уже узнала, наверное…

Ира жалко улыбнулась мне и уставилась на дорогу.

– Передай Яне, что я не планирую соблазнять ее обожаемого генерального директора, – буркнула я. – Он у меня в печенках сидит. Хорошо еще, что руки не распускает.

Снова вспомнилось, как Тихонов положил ладони мне на плечи и осторожно помог расстегнуть молнию на платье. Я поежилась. Вру я все Ире! Нравится он мне. Тихонов не может не нравиться! Слишком уж он притягивает к себе. Мрачный, красивый, властный… Такие хорошие девочки, как я, против воли будут лететь к нему, как глупые мотыльки. И крылышки обожгут, и сгорят заживо, а все равно будут реветь и кулаки кусать от желания побыть рядом с ним.

– Ксюш, ты осторожнее, ладно? – с жалостью посмотрела на меня Ира. – Яна, она – монстр, понимаешь? У нее дядя – глава администрации. Растопчет и не оглянется. А у тебя за спиной никто не стоит. Одна ты, Ксюша.

– А ты язык за зубами держи, ясно? – я сверкнула в ее сторону полным ярости взглядом.

– Я могила, Ксюша.

«Знаю я тебя. Скорее, меня в могилу сведешь», – подумала, и отвернулась к окну.

– Слушай, скинь мне все про эту Яну, – немного поразмыслив, попросила я.

Ира молчала. Видимо, раздумывала, как лучше поступить.

– Слушай внимательно. Мои родители очень тесно дружат с семьей Яны. Она мне не нравится, слишком высокомерная, но я обязана с ней дружить, понимаешь? Таковы правила в нашем дурацком городе. Каждый, кто приближен к кормушке, друг другу кум и сват.

– Куда уж яснее, – горько усмехнулась я. Вспомнились обшарпанные стены родной хрущевской трешки, вечно горбящийся над конспектами папа, бабушка, считающая каждую копейку…

Стало страшно. В плохую компанию я попала. Растопчут и выплюнут. Не поморщатся. А за Тихонова еще и шею свернут. Отправит меня эта Яна в реку рыбок кормить, и никто не вспомнит.

– Я тебе в личку вконтакте ее аккаунт скину, ты осторожно с фейка войди и посмотри, – притормозив возле моего подъезда, сбивчиво заговорила Ира. Достала свой айфон последней модели и быстро что-то сбросила мне через социальную сеть.

– И вообще, Ксю, будь осторожна. Я тебе все, что в отделе будет твориться, расскажу. Если что – я на твоей стороне. Но, сама понимаешь, у родителей бизнес. Без дружбы с администрацией никак.

– Понимаю. Спасибо, что подбросила.

Я потянулась к ручке дверцы.

– Ксюш… мне жаль, что с папой твоим так вышло, – грустно улыбнулась на прощание подруга.

– Мне тоже.

Внутри все сжалось, и я быстро выбралась из машины. Меня душили слезы. Я не хотела, чтобы их кто-то видел. Почему в жизни все так несправедливо? Отчего болеют те, кто не в силах заплатить за лечение?

Зайдя в подъезд, стянула ненавистные туфли и зашагала на четвертый этаж босиком, растирая по лицу слезы.

В приемной воцарилась неприятная тишина. Тихонов поморщился, будто от зубной боли. Он не любил тишину, а последние несколько дней начал ненавидеть и вечера. Все эти наполненные дорогой выпивкой и красивыми девочками рестораны, сауны, кабинки для вип-персон, беспрерывное хвастовство деловых партнеров, у которых развязывался язык после второй порции крепкого виски. Пить они не умели. Как и держать язык за зубами, и следить за весом. Обрюзгшие и распущенные, они изменяли женам, кичились победами на стороне и перемывали кости всем, кому не лень.

Тихонова боялись. Он являлся фигурой мрачной и темной. Он ни с кем не водил распространенного в городе панибратства. Он заработал свое состояние в тех местах, которые остальные приближенные городской элиты видели только в новостях. У него имелось охранное агентство, сколоченное из отпетых боксеров, которых он лично тренировал, натаскивая так, как учили спецназ в горячих точках. Рядом с ним болтали намного меньше, но опять же, до третьей и четвертой порции виски. В большинстве случаев при нем лебезили, желая завести знакомство и получить покровительство, но он очень редко одаривал льстецов своим вниманием. «За все надо платить» – был его девиз, и он от него никогда не отступал. От жаждущих помощи он требовал расплаты по всем счетам.