Дама только успевала подносить наряды, девушка была настойчива, властна и вела себя так, словно этот бутик был собственностью ее подруги.

– И еще принесите кофе моей маме. Она устала.

Сглотнув слюну злости, продавщица, осыпая тысячью мысленных проклятий провинциалок, отправилась за кофе.

– Покажите мне еще вот эти модели. – Ин разошлась не на шутку. Когда она примерила красное, со стразами платье, даже продавщица ахнула.

– Да, это платье смотрится великолепно, – сквозь зубы процедила она.

– Нет, Вы ошибаетесь, великолепно смотрюсь я! – самодовольно заключила Ин. Продавщица хмыкнула и замолчала.

– Да, Вам идет. Желаете приобрести? – снова стервозно спросила продавщица, пристально глядя на девушку.

Ин обернулась к матери, в ее глазах была мольба. Обычно ей ни в чем не отказывали. Одежда у нее была только модная и дорогая. Но дизайнерских вещей, купленных в московском бутике, у нее еще никогда не было.

– Сколько? – спросила мать, вытаскивая кошелек.

– Три тысячи, – ответила дама с черными глазами, ее интонация была безразличной, хотя взгляд выжидающе был направлен на мать.

Мать отсчитала три тысячи рублей и подала продавщице. Та вскинула бровь, выдержала паузу и медленно сквозь зубы процедила:

– Долларов…

Это была победа. Она упивалась, видя, как посерело лицо женщины. Инесс была в шоке. Не от цены, а от предпринятого стратегического хода. Мать вытолкала дочь из бутика. Чувство стыда, злобы и неудовлетворенности овеяло Ин. Ей показалось, что мир сейчас лопнет, как воздушный шар.

– У меня всего 3 000 долларов! На все! – Она раздосадовано взглянула на дочь. – И откуда у тебя такие замашки, со стыда можно умереть! 3000 долларов за платье! – продолжала возмущаться мать. Она вдруг перестала быть жертвой и на удивление Ин вышла из себя. Терпение вдруг закончилось. – Почему ты всегда выбираешь самое дорогое! Я убью тебя! Когда уже ты выйдешь замуж!

Ин молчала, она вдруг перестала злиться, оценив всю комичность ситуации, в которой они оказались. Она искренне рассмеялась и обняла мать, которая возмущенно смотрела на нее. Иногда выручает умение смеяться над ситуацией и еще над собой.

Мать вдруг увидела, что вокруг идут мощным плотным потоком люди, их ритм был бешеным, они не смотрели друг на друга, и в сторону двух ссорящихся женщин никто даже не взглянул. Никто не смеялся, никто не плакал. Им было безразлично. Все были чужими.

– Мама, прости, – сказала примирительно Ин, – у меня будет муж, который все мне сможет купить, и я отблагодарю тебя за все.

– Ладно, поехали в гостиницу, – устав от неприятных эмоций, вяло проговорила мать.

Женщина махнула рукой такси, и через некоторое время они очутились в номере. Ин уснула, а мать смотрела в окно на улицу, кишащую народом. Машины стояли в пробке на кольце в три ряда, и никто не мог сдвинуться с места. Машины были дорогими, и женщина подумала: «Какая разница, на какой ты едешь машине, если все равно стоишь в пробке? Дураки, измеряют, у кого дороже пластик». Мимо плотного потока машин вдруг пролетела живая жизнь. Велосипедист внес движение в этот спящий мир дорогих тачек. Переместившись с одной полосы в другую, он проехал пробку, будто ее и не было. «Есть все же люди, для которых нет преград», – подумала мать, и ей стало спокойно.

Время неумолимо мчалось. Ин ощущала его скорость всем своим холерическим темпераментом. Оно не останавливалось ни на мгновение. Она всегда была в будущем, ей

часто казалось, что время в десять раз быстрее жизни.

«Столько всего нужно успеть! Слишком мало времени, – думала Ин, – некогда останавливаться». В этом состоянии бешеной гонки ей было комфортно.

Однажды к отцу зашел сослуживец. Он был высок, широкоплеч, с черными волосами и карими глазами. Его взгляд был шутливым, смеющимся. Такой вот образ плохого парня. Сергей, так звали сослуживца, был из титулованной семьи, его родители занимали высокие посты и несли большую ответственность перед людьми. Они были судьями. Как сказал когда-то Сократ: «Все профессии от людей и лишь три от Бога: врач, учитель и судья». Судьи заработали уважение, признание в обществе и статус, и, конечно, все надежды их были связаны с единственным сыном. Сергей был красив, умен, интересен. Все в его взгляде говорило, что он в этом мире – победитель. Отец говорил Ин неоднократно, что Сергей был однажды женат, по глупости, но вскоре понял, что встречи без обязательств, отношения без детей, лучше ноющей жены, не пускающей на вечеринки, и мелких повседневных проблем. Он принадлежал к элите и, как большинство представителей «золотой молодежи», стремился, достигал и обладал. Девушки толпились вокруг него, словно мотыльки, летели на огонь. Они были рады провести с ним хотя бы одну ночь, даже если после он забудет о них сразу же.

Наступило такое время, когда ему все это просто наскучило. Надоело пристальное внимание к его персоне, ожидания родителей, которые идеализировали сына, ждали от него подвига. Он был рыцарем только по представлению многих. Внутри него где-то существовала тяга к большему, но эта тяга притуплялась сразу же, как только появлялась мысль о необходимости работать. О необходимости жить.

Ему в 29 лет стала скучна жизнь. «Как жизнь скучна, когда боренья нет», – любил он цитировать классиков, которых прекрасно знал и тем самым в свете, где молодежь вообще забыла наследие великих, покорял сердца глупых, необразованных барышень.

Когда Сергей впервые увидел Ин, то отметил про себя, как необычен ее образ. Она была не как все. Красавиц он повидал много на своем небольшом веку. Ин была больше, чем просто красива. Сергей был впечатлен, это ощущение заставило его душу вздрогнуть. Но он решил, что не стоит ей слишком уж обольщаться. Он не будет больше никого любить. Ему не хочется трудиться. Его сердце устало, оно отлюбило. Ему очень нравилась эта трагическая мысль, которую он повторял в своем уме.

Когда второй раз он посетил дом отца Ин, ему показалось, что в ее присутствии воздух становится разреженным и ему трудно дышать. Ин одновременно с Сергеем почувствовала, что ее дыхание перехватило. Она знала об испорченной репутации Сержа, так называла его тусовка, и это не вдохновляло ее. Стать очередной его победой как-то не хотелось.