– Лети уж, – легко, играючи толкнула его Юля. – Вечером созвонимся.

– Обязательно, – усаживаясь в машину, махнул он нам рукой.

Мы проводили машину взглядом, пока та не скрылась за поворотом. Переглянулись.

– Ну что, гулять? – напомнила она о наших задумках.

– Гулять, – улыбнулась я. – Но сначала поесть.

– Тогда в студенческую кафешку, – осмотревшись, решительно ухватила меня за руку Юля. – И близко, и кормят хорошо.

То, что кормят хорошо, было здорово. В желудке уже урчало, напоминая, что нормально я ела в последний раз еще в поезде.

– Что-то случилось, Антон Николаевич?

Антон, «очнувшись», с некоторым недоумением посмотрел на стоявшего рядом с машиной охранника. Потом оглянулся на уже закрытые ворота.

Это же надо было так задуматься?!

– Николай Иванович дома? – выходя из машины, вместо ответа поинтересовался он.

Новое знакомство не давало покоя. И ведь вроде не красавица…

Александра была миленькой. И какой-то чистой. Он бы даже сказал – прозрачной в своей отстраненности от грязи этого мира.

И ведь вряд ли она с ней не сталкивалась – там, где целители, там и боль, но ведь буквально светилась.

Светилась! Он даже вздрогнул, лишь теперь сообразив, что его смутило. Сила стихий, которых не должно быть у целителей.

Или он, потянувшись к девушке душой, выдавал желаемое за действительное?

– В саду, господин, – отступил, пропуская, охранник. – В беседке.

Кивнув, Антон направился в сад. Душевные метания душевными метаниями, но что такое долг перед родом, он не забывал.

Отец действительно находился в беседке. На деревянном столике были разложены бумаги. Сбоку стояла кружка. Скорее всего, с брусничным отваром, который он любил.

Заметив Антона, Николай Иванович поднял голову, тут же перевернув лист, который читал.

– Рано ты.

При других обстоятельствах Антон только усмехнулся бы, при этих… Новая подружка бывшей одноклассницы что-то сдвинула в его восприятии происходящего, дав не только заметить в голосе отца нотку беспокойства, но и принять ее.

– Мы можем поговорить? – Остановившись у входа в беседку, Антон легкой улыбкой намекнул, что не произошло ничего серьезного.

– Конечно. – Николай Иванович сдвинул бумаги в сторону. – Приказать что-нибудь подать?

– Нет, не нужно. – Антон запрыгнул на перила. Откинулся назад, оперся спино на столб. – Я сегодня случайно встретился с Юлией Соколовой. – Он вопросительно посмотрел на отца.

Тот кивнул: помню, знаю.

– Она была не одна, с подружкой. Девушка приехала поступать в ММА. Александра Салтыкова.

– Княжеский род?

– Самарские, – поправил Антон. – А эта из уральской ветви.

Николай Иванович, продолжая внимательно смотреть на сына, задумчиво склонил голову.

Антон опять не сдержался, улыбнулся. Приятно, когда тебя так слушают.

– Живет у них во флигеле, – добавил Антон, переходя к сути проблемы.

О том, кого из студентов профессор Соколов селит в своем доме, в родах было хорошо известно. И за каждым из них…

Заполучить себе сильного целителя было заманчиво. И – перспективно.

– Она хорошенькая?

Антон еще раз мысленно прошелся взглядом по новой знакомой.

Высокая, стройная, гибкая. То, что не неженка, тоже заметно – такую фигурку, даже учитывая генетику, без усилий не получишь.

Лицо приятное. Овал, линия бровей, глаза, нос, рисунок губ, подбородок… Все гармонично, создавая законченный образ аристократки далеко не в первом поколении.

Если что и выбивалось из него, так довольно короткая стрижка и взгляд. Острый, оценивающий. Но и это можно списать на специфику. Чтобы стать хорошим профессионалом, целитель должен научиться подмечать множество нюансов.

– И даже очень, – подтвердил Антон предположение отца. – Мы договорились встретиться послезавтра, после экзаменов.

– Где? – ничем не выдал своего интереса Николай Иванович.

– На прудах. Решили устроить небольшой пикник, – догадываясь, что именно сейчас просчитывал отец, довольно улыбнулся Антон. – Юлия обещала обзвонить одноклассниц. Я – одноклассников.

– Но это ведь не помешает тебе взять кого-нибудь из братьев? – провокационно поинтересовался Николай Иванович.

Антон предпочел бы сам… Будь Александра из княжеских Салтыковых, ему бы никто и слова не сказал, а так…