Можно бесконечно долго ходить по общей части катакомб, но так и не обнаружить потайную часть, через которую можно выйти в трущобы.

Суммарно Арким насчитал восемь тысяч девятьсот двенадцать армейских пневматических винтовок, пятьсот сорок два офицерских пневмопистолета, пять тысяч с лишним тесаков, около двух тысяч дубинок, а также около восьми тысяч кирас со шлемами.

Когда настал момент уходить, в хранилища было перенесено две сотни килограмм чёрного пороха в отдельных зарядах.

Арким лично растянул бикфордов шнур, чтобы гарантировать одновременный подрыв расположенных в выбитых отверстиях зарядов.

Подпалив ключевой шнур, он спрыгнул в пролом и присоединился к утаскивающим награбленное членам подполья.

– Я всё никак не пойму, а как называется наша партия? – тихо спросил Леонард у Жака.

Они вдвоём тащили тележки, гружённые винтовками.

– В смысле партия? – не понял Жак.

– Ну смотри, мы же как бы в политике? – Леонард нахмурился.

– Ну, – кивнул Жак.

– Маркс писал про социалистов, роялистов, буржуйские партии, про какие-то английские партии лебористов или типа того, ведь так? – Леонард поправил лямку на плече.

– Лейбористов, – поправил его пожилой усатый мужик, тянущий тележку рядом.

– Ну не суть, Арно, – махнул рукой Леонард. – Вот даже у проклятых англичашек есть партия, а мы? Кто мы?

– Мы – Сопротивление, – вмешался в разговор Арким. – После победы над императором партия будет преобразована в социалистическую революционную партию. Коммунизм в наших реалиях – утопия. Для начала надо построить социализм, а уже через него, когда научно-технический прогресс достигнет нужного уровня, стремиться к коммунизму.

– Без обид, шеф, но я считаю, что коммунизм в целом утопия, – вздохнул усатый.

– С нашего дна может так и показаться, – усмехнулся Арким. – Но я абсолютно уверен, что даже если не удастся построить коммунизм, но получится построить истинное социалистическое государство – это будет стоить того. У вас все эти годы не было цели, вы хотели, но не знали, как надо действовать. Теперь знаете. Неужели лучшее будущее для ваших детей – это плохая цель? Для всех детей! Стоит ли жертв и усилий будущее, в котором дети с младых ногтей не будут вынуждены вкалывать на фабриках по восемь часов в день? А будущее, в котором вы не работаете по двенадцать-четырнадцать часов в сутки, возвращаясь домой только поспать, совершенно обессиленные?

– Стоит, однозначно, тут и не о чем спорить, шеф, – поддержали его окружающие рабочие.

– Так мы здесь ради этого! – воскликнул Арким. – Все жертвы, которые мы положим на алтарь революции – всё ради этого! Избавимся от монарха, его прихлебателей-кровопийц, от фабрикантов и прочих эксплуататоров, отнимающих у вас последний хлеб, передадим власть Народным Советам, убьём в себе рабов и построим солидарное государство – вот тогда и будет достойное светлое будущее для вас и для ваших детей. Сейчас идёт война не отчаяния, но надежды. Мирных переговоров не будет. Победим – выживем. Проиграем – умрём.

Речь его слегка вдохновила подпольщиков, которые даже немного воспряли духом.

Оружие было доставлено в трущобы и спрятано по тайникам.

Арким вошёл в свою халупу и встретил там Жанну.

– Твои люди проиграли, – сообщила она сходу. – В город вошёл 16-й польский драгунский полк и смыл толпу с улицы, выжили немногие, но никто не вернулся в трущобы, так как их снова огородили.

– Ожидаемо, – кивнул Арким. – Гюго выжил?

– Выжил, но ранен, отлёживается на конспиративной квартире у Елисейского дворца, – ответила Жанна. – Я только от него. Там ещё Варлан и те двое новичков, все сильно побитые, но живые.

– Как прогресс с нашими делами? – спросил у неё Арким.

– Почти всё готово, пришлось ускориться, – Жанна открыла коробку и достала оттуда свою кирасу. – Давненько я не носила броню…

– Всему своё время, – хмыкнул Арким. – Что император?

– Докладывают, что он заперся в Версале, – ответила Жанна. – Сидит там и никуда не высовывается.

– Мы возьмём его тёпленьким.

//Французская империя, г. Париж, Версаль, 8 августа 1860 года//

Город кипел.

Ситуация с блокировкой трущоб напрягала и беспокоила не только непосредственно обитателей самих трущоб, но и жителей города и даже остальной страны.

В Марселе поднялось восстание портовых рабочих, перетекшее в… еврейский погром. Это было грамотной работой руководства на местах: перенаправить народный гнев в выгодное им русло и всё, пар выпущен, народ успокоился, но ничего не достиг.

В Тулузе восстание рабочих заводов, но их утопили в крови испанские части, пригнанные из Барселоны. По слухам, убили около десяти тысяч, но Арким предполагал, что положили несколько тысяч, а остальные разбежались без организации.