Он ушел? Побыл со мной, пока я не уснула, и ушел?

Зашедшееся его заботой сердце замирает. Наверное, ему стало неудобно из-за того, что я заняла половину его дивана, и он вернул меня обратно. Но зачем было уходить? Перед тем, как я уснула мне показалось, что он хотел меня поцеловать. А сейчас? Сейчас я ровным счетом ничего не понимаю.

В горле собирается неприятный осадок, но я большим усилием проглатываю его. Дамир всячески дал понять, что я просто дочь его знакомого, за которой тот попросил присмотреть, но либо у меня богатая фантазия, либо я хочу другого, но в глазах Дамира было нечто гораздо большее, чем обычное желание помочь знакомой. Зажмуриваюсь, потерявшись в собственных догадках. Я так устала дорисовывать то, чего нет. Или есть?

Тряхнув головой, встаю с кровати и, заправив постель, отправляюсь на кухню. Оттуда доносятся звуки приготовления завтрака и бодрящий аромат кофе.

Вхожу как раз, когда Дамир раскладывает по тарелкам омлет.

– Доброе утро, – говорю тихо, устремляя взгляд на голый мужской торс.

Я уже видела Дамира без рубашки, но все равно жадно скольжу глазами по гуляющим под кожей мышцам спины и плеч. Кажется, за эти годы он подкачался еще сильнее. Стал шире и крепче. Дамир оборачивается, а я машинально сглатываю. Желание прогуляться ногтями вдоль косых мышц живота, прячущихся под резинкой его домашних штанов набатом стучит в ушах.

– Доброе. Выспалась? – голос Дамира едва пробивается сквозь толщу этого оглушающего стука.

– Да. Вот встала приготовить завтрак, – отвечаю, наблюдая как сильные руки опускают на стол тарелки, а уже через мгновение стащив со стула футболку, Дамир прячет свое тело под слоем ткани.

– Поздно встала. Я успел первый. Так что садись, все готово.

– Спасибо.

Исчезнув в ванне на несколько секунд для того, чтобы привести в порядок себя и свои мысли, я возвращаюсь к столу.

Дамир как раз поедает омлет с бутербродом.

– Приятного аппетита, – опускаюсь на стул напротив и пробую кофе.

Горячий, сладкий, с молоком. Как я люблю.

– И тебе, – кивает в ответ.

– Слушай, по поводу ночи. Я правда не хотела ничего так…

– Я знаю. Хватит оправдываться, – твердо обрывает мои попытки объясниться мужчина. – Просто давай знать заранее, если планируешь набег на мой диван, – чувствую, как щеки начинают гореть от услышанных слов, а он снисходительно улыбается. – В общем давай так – если сегодня снова будет страшно, мы лучше сразу переберемся на кровать.

– А ты снова уйдешь? – язык мой – враг мой.

– С тобой не так-то просто спать, Маш, – туманно отвечает Дамир, соскальзывая глазами на мою футболку.

Хмурюсь.

– Почему? Мне казалось, что я не храплю.

Вроде бы серьезно сказала, а он рассмеялся.

Опускает голову и сжимает переносицу двумя пальцами.

– Не храпишь.

– Тогда что?

Непонимающе всматриваюсь в улыбающееся лицо. В самом-то деле?

– Ничего, не бери в голову, – Дамир отмахивается, а уже через секунду мужской тон меняется, приобретая серьезный окрас, – Теперь слушай внимательно, Маша, на работе не показывай, что ты в курсе всего происходящего в галерее.

– А как же Александр Викторович? Как мне вообще с ним теперь общаться после того, что я узнала?

– Так и общайся, Маш. Если ты сейчас хотя бы как-то себя проявишь или поведешь иначе, он что-то заподозрит. А тебе нельзя, чтобы он затихарился. В любом случае, эти документы на твое имя. Даже если он сбежит, виновата конкретно в этих уже имеющихся экспертизах останешься ты. А нам нужно снять с тебя подозрения, понимаешь?

Господи, вот это я влипла!

– Да. Поняла, – соглашаюсь, ведь ничего иного не остается.

– И о нас с тобой тоже не должны знать. Если твой директор поймет, что мы знакомы, он не станет ничего мутить с этой картиной.

– А почему ты уверен, что он обязательно решит с ней что-то намутить?

– Потому что, как ты сама знаешь, это очень дорогая вещь. И мне нужно, чтобы он проделал все свои манипуляции с ней. А потом я же сам ее и выкуплю, и поймаю его с поличным.

– А это действительно твоя картина?

Дамир усмехается.

– Маш, ну откуда у меня такие родственники? Конечно, нет. Это картина второго «пострадавшего», подавшего на тебя заявление.

– На меня?

Вилка со звоном летит на тарелку, а мое сердце взметается к горлу. Как на меня? Второй? Значит, первым был тот Киселев, о котором говорил вчера Дамир? Уснувший страх по новой поднимает свою черную морду, но вероятно прочитав на моем лице все эмоции, Дамир наклоняется вперед, отодвинув тарелку, и накрывает мою ладонь своей.

– Тииих, успокойся, Маша. Мы решим эту проблему, обещаю!

– А если и он придет требовать свои деньги?

– Не придет. Он помогает следствию. Так себя подставлять, как этот Киселев, он не станет. Поэтому успокаивайся, доедай и давай собирайся. Я тебя отвезу.