Стоявший за спиной у Перлы Саваж хрюкнул в свою ведерную кружку и ехидно прищурился.

— Дверь только запереть не забудьте, а то мало ли, засветите перед кем свои причины и аргументы. Кстати, глянь на всякий случай на своем столе — там Дизель в памороках от счастья тест с двумя полосками куда-то запихал, а теперь найти не может. Перла, он тебе не заглядывал похвастаться?

— Уже дважды. Только сегодня. И да, посмотрю на столе. А вам, мистер Брукс, хочу заметить, что очень сомневаюсь в том, что среди ваших причин нарушения техники безопасности есть такая, что требует приватности, — моя девочка слегка заалела щеками от замечания братана, но в лице не изменилась. Только бровь одну приподняла, нахально бросая мне вызов. Ах ты засранка! Нет, значит?

— А я прямо-таки уверен, что требует, — коварно усмехнувшись, я пошел на нее, ненавязчиво, но настойчиво тесня в сторону коридора, где нет камер. — И я с легкостью вам об этом напомню, миссис Брукс.

— Напомните? Разве я жалуюсь на память, мистер Брукс? — Уголок рта сахарочка дернулся в намеке на улыбку, и она таки поддалась, начав отступать.

Вообще-то жалуюсь тут я. Кто-то так много работает, что последние пару дней, с момента вступления в должность, валится и засыпает, едва выйдя из душа.

— Очевидно, да, раз уж сомневаетесь в весомости моих причин, — пробормотал, обхватывая ее лицо и наклоняясь к губам, как только мы скрылись с чужих глаз. — Детка, мне срочно, вот прямо жизненно необходима моя доза сладкого.

— Малыш, сейчас не очень подходящее время для сладкого, — улыбнулась уже открыто моя девочка и в противовес своим словам обвила мою шею, прижимаясь своей грудью к моей и позволяя теснить себя в сторону заветной двери.

— Не бывает неподходящего времени для этого. Я соскучился, — пробормотал между торопливыми поцелуями. Мы ввалились в кабинет Перлы, и я зыркнул по сторонам, выбирая местечко, где ее пристроить половчее.

— Мы же не расставались, — выдохнула мне в губы любимая и тихо охнула, когда я обхватил одну из ее грудей и потер выперший сосок большим пальцем.

— Мне тебя никогда не будет достаточно.

Вот, этот стол что надо, и глубокое кресло на колесиках перед ним прям то, что доктор прописал. Я плюхнул свой зад в него, ставя Перлу между своими коленями, и уже отработанными движениями избавил ее от джинсов и трусиков и мигом прижался лицом к низу ее живота. Втянул аромат возбуждения своей женщины и чуть не спустил сходу в штаны. Два дня, детка, это было прям по жесткому.

— Звучит зловеще, мистер Брукс, — не сказала, а практически простонала Перла, запутывая свои пальцы в моих чуть отросших волосах. — Намекаете на свое право получать недостающее где-нибудь еще?

— Чего? — вскинул я голову, офигев с такого поворота. — Бля, да в жопу это словоблудие уже, сахарок, а то договоримся еще до чего взрывоопасного. А я хочу рвануть по-другому.

— Рвануть, значит? — мурлыкнула моя сладкая погибель и стремительно стекла на пол, раздвигая мои бедра пошире. Взялась тонкими пальцами за пуговицы на моей ширинке и глянула снизу вверх, обещая одним взглядом мне блаженство. — Люблю смотреть, как ты взрываешься.

— Детка-детка-деткааа… — взмолился я, мигом ослабев мозгами и сам не соображая сразу, чего прошу: ускориться или пощадить и не истязать меня, ведь быть тихим парнем, когда она берется меня ласкать своим ртом, хрена с два получается. Какой там — за малым не ору в голос. — Я же нас с потрохами спалю. Ох, бля-я-я… — выстонал, как только мой член выпрыгнул из плена и качнулся, коснувшись охотно подставленных губ Перла, оставляя на них блестящую каплю предэякулята. — Я просто сдохнуть как люблю тебя, сахарочек.

— Самое время для признаний, да, мистер Брукс? — подмигнула она мне и поцеловала головку. Одно прикосновение, а меня за малым не прорвало.

— Мой шериф, я готов вам признаваться и в этом, и в чем угодно всегда, везде и как можно чаще… о-о-ох, да-а-а! — Мои глаза закатились от ох*енной жары и тесноты ее рта, и дальше мог уже только хрипеть и мычать, биться затылком о подголовник стонущего подо мной кресла и цепляться за подлокотники, потому как уносило-уносило-топило по жесткому. Но хер там я полечу без моей девочки. Ощутив, что моя выдержка уже почти достигла нулевой отметки, я подхватил Перлу подмышки и усадил голыми ягодицами на стол.

— Ра… — влепился в ее рот своим голодным и сразу же вогнал себя в нее, зарычав зверем от сладко-острого ожога-погружения. Мокрая насквозь, горячая до крика, готовая для меня запредельно. Готовая от того, что наслаждалась мной. Лучшая женщина в мире. Моя женщина.

Целовал и целовал, сжирал стоны… хватался-удерживал, никуда от меня… врезаясь в нее, вторгаясь-возвращаясь в свое… И полетел за ней, всегда за ней, как только по моей девочке прокатилась первая волна кайфа. Можно, теперь можно.