— И как ее зовут?

— Линда.

— Она родилась женщиной?

— Нет, мэм. Женщиной она стала благодаря нашему папе. А родилась она…

— Я так и знала! — торжествующе воскликнула женщина, заставив нас всех троих вздрогнуть, а потом и офигеть. — Мальчиком!

— Нет, мэм. Как и все будущие женщины ма Линда родилась девочкой.

— Хм, — покачала головой Габриэлла с видом "что-то тут не сходится". — Что-то не вяжется.

— Так. Стоп. С меня достаточно этого идиотского диалога, — вызверилась наконец Перла. — Мама, я требую объяснить, по какой причине ты докапываешься до Рау… Ричарда, черт возьми, Смита, и что это за дурацкие вопросы о родителях и коммунах?

— Да, мамуль. Если честно, у меня тоже уже мозг вытекает, — поддакнул сестре сержант.

Да знал бы ты, Бирн, что творится с моим. Он уже просто тупо перегорел.

— Я всего-навсего пытаюсь выяснить, дочь моя, с какой семьей тебе и, соответственно, нам всем придется иметь дело, если ты начнешь встречаться с… бисексуалом и хиппи, проповедующим свободную любовь, я так понимаю! — нервно выпалила Габриэлла и ткнула в меня пальцем.

Я на всякий случай оглянулся, не стоит ли кто у меня за спиной. Мало ли. Может, там Андерсон этот приперся.

— Кто? — недоуменно моргнула моя девушка, а у меня и воздух в горле застрял.

— Что кто?

— Кто бисексуал? — потребовала уточнения Перла.

— Вот этот вот ваш приятель — мистер Смит, — подергала кистью в воздухе женщина, будто силясь прогнать какую-то ползучую гнусь.

— Я?

— Он?

— Ты?

Хором воскликнули мы трое, вытаращившись друг на друга и на мамиту.

— Мамуль, а ты это откуда знаешь? — прищурился Коннор, опасливо оглядываясь на меня.

— Я сама слышала!

Так, чем дальше, тем страннее. Вот, бля, уже не смешно даже.

— А что вы слышали? — я потер переносицу в надежде на то, что звон в ушах мне просто чудится.

— Я была свидетельницей — хоть и невольной — того, как вы признавались в любви к некоему Лоуренсу. И я совершенно точно помню, что вы сказали “мистер”. И я даже немного слышала его голос в трубке. И он точно мужской! — задрав нос, добила Габриэлла. Еще бы "Бинго!" возопила. И вот что мне теперь делать?

— Мама-а-а!!! — взорвалась я окончательно. — Ну это уже ни в какие рамки не лезет! Мало вам было вмешательства в мою личную жизнь, ты теперь и на посторонних переключилась?

— Не смей повышать голос на мать, Перлита! Во-первых, если глаза мисс Кроуч не лгут — а они, увы, до сих пор видят слишком хорошо в ее почтенном возрасте, все идет к тому, что мистер Смит может стать нам никаким не посторонним. Во-вторых, ни во что я не вмешиваюсь. Просто хочу знать, к чему нам морально готовиться. Мы с папой безусловно относимся к приверженцам исключительно традиционной семьи и того же желали бы всем нашим детям, но если уж так все складывается…

— Божечка помилуй! — Коннор даже лбом о столешницу приложился, затрясшись в хохоте. — Вот это фокус!

Вот нисколько не весело. То есть смешно, конечно, но не весело, не-а.

— Стоп-стоп! — тряхнул головой Рауль. — Так, давайте проясним раз и навсегда! Я натурал. Стопроцентный. И никакой не хиппи и не поклонник свободы нравов. Консервативен, старомоден и до мозга костей приверженец идеи, что брак — это исключительно союз одной женщины и одного мужчины.

— Ты не обязан отчитываться! — топнула я ногой в досаде, но Рауль только крепче стиснул руку на моей талии и шепнул в ухо:

— Лучше я сделаю это сейчас, по горячим следам, чем буду долго и нудно ломать голову над тем, чем я не угодил твоей маме.

И, обернувшись к мамите, обворожительно улыбнулся ей.

— Миссис Сантос, я вспомнил тот момент, на который вы ссылаетесь. И скажу вот что. Мистер Лоуренс… м-м-м… как бы так это сказать, личность совершенно уникальная. Начнем с того, что он мой непосредственный работодатель. Который за последние несколько месяцев показал себя не только справедливым и заботливым боссом, но и верным, преданным другом. Поверьте, его не просто любит, а обожает вся моя семья, включая родителей, сестру, братьев и невесток. Временами, конечно же, бывает и так, что мы его столь же дружно ненавидим, но в то же время слушаемся беспрекословно. Он… он стал практически членом семьи, пусть и не по крови. А то, что я ему сказал тогда, во время разговора, что не должен был по идее стать достоянием гласности — это наш шутливый ритуал. Ронни страшно любит, когда его хвалят, поют ему дифирамбы и признаются в любви. Особенно когда он этого действительно заслуживает.

— Хм, — все еще недоверчиво поджала губы мама, — крайне любопытной джентльмен, должно быть, этот ваш Ронни.

— Миссис Сантос, вы бы влюбились в него с первой же встречи.

— Очень в этом сомневаюсь, — гордо вскинула голову она.

— Ну и раз уж мы прояснили этот неловкий момент, который всем нам мешал следить за беседой, может, мы продолжим, мамуль? — влез братец, вытерев выступившие от смеха глаза.

— Что продолжим?

— Ты нам рассказывала о миссис Кроули и миссис Борджес.