Генералы обменялись понимающими взглядами.

– На этот случай я уже заготовил телефонограмму командующему фронтом с запросом резервов… – кивнул Радко Дмитриев.

– Мы подходим к самому главному, – подал голос молчавший до сих пор Непенин.

– Резервов не будет, – добавил “коллежский асессор”. – У вас заготовлена просьба на выделение дополнительных сил из состава фронта, а у Ставки – отказ их предоставить и предложение обходиться своими…

Радко застыл камнем, мучительно осмысливая услышанное.

– Причём, проблемы будут не только с пополнением за счёт фронта, – осторожно продолжил Георгий Ефимович. – Из всех частей 12й армии наибольшим моральным подъемом обладают латышские полки, дерущиеся на своей родной земле. Из прочих подразделений лучшими по боевой стойкости следует считать 3 и 5 стрелковые дивизии. Личный состав 6-й особой пехотной бригады и 110-й пехотной дивизии вообще не имеет боевого опыта. Но ещё хуже другое. Скажите, ваше высокопревосходительство, вы ведь не так давно были в войсках с представителями английской миссии?

– Да, – удивился командарм, – мы с майором Торнхиллом ещё осенью посетили несколько полков…

– Вспомните, какие, – попросил Вандам, – и постарайтесь не задействовать их в первом эшелоне, да и во втором тоже…

– Особенно это касается 17го Сибирского стрелкового полка, наиболее других распропагандированного и склонного к бунту, – добавил “коллежский асессор”. Подытожу. Из восьмидесяти двух имеющихся у вас батальонов боеспособны только сорок восемь. Других не будет… И это тоже надо принимать во внимание.

– Простите, господа, но это какая-то нелепая мистификация! – возмутился командарм, – с чего это генерал Рузский, с которым я уже пуд соли съел, откажет мне в резервах? Почему взбунтуются солдаты? Вам не кажется, что для рассмотрения подобных предположений требуется хоть какое-то обоснование?

– Не горячитесь, Радко Дмитриевич, – поднялся со своего места Непенин, – я хотел бы прояснить кое-что насчёт некоторых способностей Георгия Ефимовича. Намедни он предупредил меня, что линкор “Насау” сел на мель в устье Эльбы [19] . Я распорядился о проверке этого факта посредством нашей агентуры, и вот отчёт, полученный мной сегодня утром. Извольте ознакомиться!

– Ну да. И что в нём такого? – пожал плечами командарм, пробежав глазами по тексту, – информация подтверждена. Это означает, что Георгий Ефимович имеет свежие оперативные разведданные…

– Вы, наверно, волнуетесь, поэтому невнимательно прочли, – мягко возразил Непенин, – агент сообщает, что “Насау” сел на мель у него на глазах, хотя шифровку об этом от нас получил накануне и прибыл на место для проверки указанных сведений!

Генерал от недоумения снова превратился в мраморное изваяние.

– 17 декабря в Ставке действительно обсуждалось оперативно-стратегическое планирование предстоящих действий на фронтах, – тихо добавил “коллежский асессор”, – и генерал Рузский отстаивал идею нанесения главного удара на Северном фронте с Рижского плацдарма, но только весной… Он заявил, что армии Северного фронта не смогут наступать вплоть до апреля, в связи с климатическими условиями… Насчёт вашей инициативы о наступлении, Рузский на Совещании в Ставке заявил, что в направлении на Митаву можно попытаться провести частную операцию, но она не обещает успеха. Поэтому генерал Гурко дал свое разрешение на проведение “рекогносцировки боем” лишь «в смысле боевой практики для войск». [20] Ни о каком выделении для вас резервов фронта даже речи не шло… Предполагаю, что не будет проблемой ознакомиться с ходом прошедшего совещания и принятыми резолюциями…

Командарм-12 тяжело опустился на стул и безвольно бросил руки на штабную карту. Лоб его прорезала глубокая морщина, шея погрузилась в плечи так, что стоячий воротник мундира врезался в подбородок. Губы беззвучно шевелились, а в чёрных южных глазах застыли холодные капли росы.

– Не расслышал. Что вы сказали? – перегнулся через стол Вандам.

– Это был мой последний шанс… – прошептал генерал. – Я чувствую, что больше мне его никто не даст… Обидно…

– Простите, Радко Дмитриевич, – Непенин взял инициативу на себя, – но мы приехали не для того, чтобы принести дурную весть или соболезновать. Я тоже, как и вы, заложник обстоятельств непреодолимой силы и в какой-то мере – приговоренный…

– Все мы тут такие, – кивнул Вандам…

– Терять мне нечего, Вам – тоже, – продолжил адмирал, – поэтому предлагаю объединить усилия и попробовать обмануть судьбу-злодейку!

– Пока в штабах рисуют карты и пишут планы, мы вручную меняем ландшафт местности, – тихо произнёс “коллежский асессор”.

Незамысловатая шутка разрядила гнетущую атмосферу и заставила присутствующих улыбнуться.

– Хорошо. Что вы предлагаете? – встрепенулся командарм.

– Совместную операцию вашей армии с Балтийским флотом, – изрек Непенин, опершись обеими руками о стол и закрыв ладонями всю диспозицию русских войск. – Георгий Ефимович, озвучьте предложение…