Обменявшись телефонами, договариваемся завтра созвониться и решить насчет фильма.

Когда закрываю за ним дверь, пытаясь удержать букет в одной руке, Ленка, мокрая и с потоками туши по всему лицу, стоит посреди моего опрятного коридора с видом бешеного английского призрака и точно так же шатается в разные стороны.

— У тебя мужик, — говорит заплетающимся языком. Всхлипывает. — Даже у тебя уже есть мужик!

И начинает выть, сползая на пол в лужу из собственной мокрой одежды.

Когда она протрезвеет, я ей это «даже у тебя» припомню вторым пунктом. Сразу после того, как отчитаю за прогул и уже вторую подставу на работе.

Еще примерно час времени приходится потратить на то, чтобы отчистить ее физиономию от косметических средств, вымыть волосы, отдраить гелем для душа и напоить крепким чаем с лимоном. Только после этого Ленка немного приходит в себя.

— Он меня бросил, представляешь?

Я киваю, очень надеясь, что сейчас она по крайней мере уже не орет и не воет.

— Просто сказал, что передумал, что не готов к серьезным отношениям, и что не может жить под одной крышей с женщиной! Что он хочет рядом кого-то более… хозяйственного, кто готов о нем заботиться!

Снова киваю.

Ленка — моя лучшая подруга, и до последних ее фокусов на работе я искренне считала ее ценным кадром, профессионалом, амбициозной женщиной, которая знает, чего хочет от жизни и знает, как это получить. Но — и я даже неоднократно это озвучивала — она совершенно точно не относится к числу тех женщин, которые на «ты» с готовкой, а что такое «формирование быта и уют» она не знает в принципе. Так что, в общем, ничего удивительного. Кроме того, что мужчина, с которым у нее роман уже почти год — или сколько там? — должен был знать обо всем этом. И точно не предлагать съезжаться, если в его планы входило заполучить женщину-хозяйку.

В общем, странно все это.

— Он же хорошо зарабатывает, Машка, — начинает заводиться подруга. — Зачем хорошо зарабатывать и жлобиться пригласить в ресторан женщину, на которой собираешься жениться?

— Он сделал тебе предложение? — уточняю на всякий случай, потому что все разговоры о женитьбе я пока что слышала исключительно в контексте влажных Ленкиных мечт.

Подруга поджимает губы.

Ясно, снова какие-то мечты и наше любимое женское «он улыбнулся и спросил, который час, и я уже примерила его фамилию и придумала имена нашим будущим детям».

— Богато, — после затяжной паузы Ленка кивает на букет, который мне пришлось поставить в пятилитровое ведро, потому в доме просто не нашлось подходящей вазы. — Знаешь, я все тебе рассказываю, а ты даже не сказала, что у тебя завелся мужик.

— Ну, мужик не вши — не обязательно об этом предупреждать, — отделываюсь шуткой и помогаю подруге встать. — Пойдем, тебе нужно выспаться.

Головомойку я устрою потом, когда она проспится.

Когда подруга засыпает на диване в гостиной — я, конечно, очень ее люблю и сопереживаю личной драме, но свою кровать не уступлю хотя бы потому, что мне вставать в шесть — я наспех убираю посуду и сажусь за ноутбук. У меня есть удаленный доступ к моим файлам — с работы нельзя ничего выносить под страхом расстрела. Вношу правки в ту таблицу, которую Ленка так и не сделала, заполняю недостающие ячейки и составляю график, мысленно обещая себе, что это — последний раз, когда я прикрываю ее прокол. И если что-то подобное снова повториться, не важно по какой причине, я лично попрошу ее написать по собственному.

Уже когда забираюсь под одеяло, взгляд падает на включившийся от входящего экран телефона. Наверное, это Гарик? Вполне в его интеллигентном духе пожелать даме спокойной ночи. Возможно даже с цитатой Шекспира.

Я морщу нос, сама себя ругая за то, что слишком романтизирую его образ.

Но сообщение не от Гарика.

Оно от Призрака.

Я долго смотрю на отметку с непрочитанным. Можно ведь просто отложить до завтра — мало ли, что он там прислал после двух недель молчания? Может быть, какое-то сухое «прости прощай и ничего не обещай». Вот вообще не удивлюсь, в особенности после стольких его попыток подчеркнуть, что он — та еще бездушная сволочь.

Но все равно читаю, потому что теперь точно не смогу уснуть.

ПРИЗРАК: У меня никого нет! Я свободен, потому что жду тебя!

Приходится прикусить губы, чтобы сдержать довольную улыбку.

Ответ я пишу сразу — просто маленькое черное сердечко без текста.

ПРИЗРАК: Мир?

ВАНИЛЬ: Да!

ВАНИЛЬ: Мне не хватало наших разговоров, несносный мужчина! Ты даже не представляешь, как сильно!

ПРИЗРАК: Мне тоже, женщина. Другой такой тебя не существует.

ВАНИЛЬ: Надеюсь, ты не пытался это выяснить опытным путем?

Добавляю вслед злобную рожицу дьяволенка с вилами.

Он присылает хохочущий до слез смайлик.

И я почти слышу, как где-то там, в недрах Северной столицы, мой Призрак смеется от всей души.

На следующий день я отправляю Гарику сообщение о том, что у меня изменились обстоятельства и на ближайшие выходные я буду занята. Но на следующей неделе я могу пересечься с ним в свой обеденный перерыв, чтобы вернуть кольцо, которое не готова отставить ни под каким предлогом.