— Мне тоже будет не хватать… здешнего общества, — произнес мистер Кин и опустил взгляд. Черные ресница опустились как непроницаемый полог.

Мне так и не удалось разобрать какое выражение застыл в его глазах.

Однако насладиться красотой и меланхолией момента нам не удалось. Внезапно преподобный достал из кармана флягу, открыл ее — и с довольным смешком облил опешившего от подобной выходки актер. Фляга оказалась на удивление вместительной, так что темные вьющиеся волосы мистера Кина тут же повисли мокрыми сосульками, с которых лились ручьи воды. Пиджак, да и, подозреваю, рубашка под ним, тоже изрядно промокли.

Можно было поспорить на что угодно — вода была святой. Кто-то совершенно не умеет сдаваться.

— И чего именно вы пытались добиться этим возмутительным поступком? — искренне изумился Джулиан Кин, глядя на довольно усмехающегося священника.

С ресници юноши словно слезы капала святая вода, которой так щедро облил мистера Кина преподобный. Джулиан поморщился недовольно, но никакого иного эффекта к великому разочарованию Генри Дарема это омовение не принесло. Ну, кроме искреннего негодования, которое отразилось на лице мистера Кина.

Глаза молодого актера округлились. Очевидно, он понял.

— Вы все равно рассчитывали, что я испарюсь? Или с криком убегу? — продолжил мистер Кин, в глазах которого словно бы промелькнула насмешка. И что-то еще. — Но, кажется, вы попали впросак, преподобный, и пытаетесь повергнуть меня в прах негодным оружием.

Теперь голос красавца Джулиана звучал далеко не так, как прежде. И выражение лица у него совершенно изменилось. Он стал… странным. Еще более странным, чем прежде.

Мне никак не удавалось подобрать нужные слова, чтобы описать того мистера Кина, который предстал передо мной и викарием.

Джулиан раздраженно смахнул рукой воду с лица и словно вместе с ней смахнул и все странности.

— А что же? У меня нет никаких оснований для таких ожиданий? — угрюмо спросил мистер Дарем, вытащив из кармана еще и распятие.

Улыбка Джулиана Кина стала кривой, насмешливой и… узнаваемой. Мне уже доводилось видеть прежде эту улыбку. Вот только вспомнить где именно и когда не получалось.

— Я же могу просто уйти, преподобный. И именно это я сейчас и сделаю.

Как будто ни в чем не бывало мистер Кин расправил плечи и пошел к выходу. Уже выходя из комнаты, он бросил взгляд через плечо, тонко улыбнулся и обратился ко мне:

— До свидания, мисс Бет. До встречи.

Я пролепетала что-то в ответ. Слова молодого человека показались мне… даже зловещими. Однако факт оставался фактом: юноша действительно не испарился и не убежал с криком. Святая вода осталась для молодого человека просто водой.

Джулиан Кин вылетел из дома, стремительный как молния.

— Это было уже лишнее, — пробормотала я, а преподобный Дарем безо всякого смущения или стыда пожал плечами. Кажется, облил молодого человека он не столько ради того, чтобы доказать его нелюдскую природу… сколько для собственного удовольствия и возможности поиздеваться над приезжим.

— Ах, мистер Кин, вы же промокли с головы до ног! — раздался откуда-то сверху голос моей хозяйки.

Кажется, она увидела плачевное состояние юноши в окно.

Джулиан замер на дорожке обернулся и ответил. Его звонкий голос разнесся словно звук колокольчика на Рождество.

— Это просто слезы, миссис Мидуэл. Я настолько сильно не желаю уезжать покидать Сеннен, — сказав это, мистер Кин пошел прочь.

Звучало даже в какой-то мере поэтично, и уж точно лучше, чем «меня облил меня водой преподобный Дарем».

Уже через полчаса Джулиан Кин окажется на железнодорожной станции, и если я когда-то и увижу его, то, вероятно, только на сцене. Потому что графиня Карлайл — слишком высокая по своему положению особа, чтобы допустить в свой ближний круг некоего мистера Кина, юноши высокого таланта и низкого происхождения.

Джулиан расставался с Элизабет Мерсер. А стать знакомым Бетани Эверс он уже не мог.

— Он не нечисть, преподобный, вы ошибались, — покачала я головой с расстроенным вздохом. В конце концов, окажись Джулиан и в самом деле фэйри, все для меня стало бы куда проще. — Просто довольно хитрый человек. Святая вода не возымела на него никакого эффекта.

Священник усмехнулся и посмотрел на меня с чувством превосходства.

— А кожа на лице у Кина все-таки слегка покраснела там, где ее коснулась святая вода, — продолжал стоять на своем священник. Видимо, ему нравилось подозревать столичного красавца, который к тому же не брезговал ухаживать в том числе и за ныне покойной невесткой викария.

Я же ничего подобного не заметила, однако настаивать на своем не стала. Все равно же бесполезно.

— Он нечисть, мисс Бет. Самая настоящая нечисть, можете даже не сомневаться. Просто настолько сильная, что даже словом Творца и святыми реликвиями не обратить вспять. Шут. Второй после короля.