После такого, конечно, они братья. И все дети Никиты – племянники Ромы.

И пусть матерью всех троих детей была Света Тугарина, мать Катьки, к ним как к родным относились. И мелкий пацанёнок в штанах на лямках, бегающий по плитке двора, казался очень похожим на Катюху. И мамкал, протягивая к пузатой Катьке ручки. Подружился с дочерью Клинова, которая была старше и тащила играть в надувной замок.

Замок был огромным, арендованным на два дня. И Рома лелеял надежду, что они с мужиками выпьют и тоже попрыгают. Ну, не было у Ромы детства как такового. И Анечка ему самолёт на пульте управления на днях купила. И он запускал с просьбой никому не рассказывать. Очень хотелось для отмазки ребёнка заделать и покупать себе новые гаджеты уже обоснованно.

И не для отмазки тоже. Хотел ребёнка.

Так что семья приехала на день рождения его Анечки. Брат с семьёй.

И друг.

Почти друг, пока Рома ему не должен.

Сёма Штирберг вывалился из машины с футляром скрипки в руках. Выскочила из машины крашеная курица. Кристина залетела от Штопора, и он был рад. Обещал жениться, когда генетический тест на отцовство сделает.

Кристинка выглядела не очень хорошо, разъехалась в фигуре и в мордахе. Увидев кучу детей и беременную Катю, вдруг заныла, разревелась. Крест с женой принялись её утешать больную.

День был на загляденье тёплым. И приятный ветер шевелил кусты и лиственные деревья, уже тронутые золотом и багрянцем. Ранняя осень без дождей и с аномально высокой температурой, поэтому никто из гостей не надел верхнюю одежду, и пиршество готовили во дворе.

На вечнозелёной лужайке, где резвились дети, был надут замок и тявкал мелкий собачонок. Развернули стол, и именинница помогла жене Клинова накрывать.

Анечка в этот день надела тёмно-бардовое платье до колен, с длинным рукавом, что у локтя уходил в клёш. Тонкий бархат ложился по идеальной, красивой фигуре, обтягивая хрупкий стан. Она носила высокий каблук и ножки белые в белых чулках (Шиша был предупреждён, что там чулки) казались ещё длиннее, чем есть на самом деле. Распущенные локоны кипенно-белые чуть трогал ветерок и сахарные пальчики то и дело скидывали их с лица.

Катька была в восторге от ярких изменений в Анечке, не отлипала от неё, по-матерински поглаживая по спине. Столько лет прошло, а то, что Анька оказалась младше на три года оставило след на всей их семье.

Именинница была немного растеряна. Она вдруг осознала, что у них действительно есть семья. И от переживаний краснела и подкусывала губки, время от времени скармливая щенку колбасу со стола.

Мелкий, толстый Бахрейн уже понял, кто у него хозяин и за Анькиными каблуками бегал на кухню и обратно. Забавная животина, Роме очень понравилась.

Трэш возвышался над Ромой и внимательно следил за Анечкой. Щурил глаза и, в непонимании, кривил губы.

– Как по писанному, – ухмыльнулся Никита. – Из утёнка гадкого в лебедь белую. И выглядит на восемнадцать. Не щёлкай клювом, Шиша. Такую уведут, не заметишь.

– Я бл*дь, уведу, – насупился Рома, которого эта мысль в последнее время пугала до чёртиков. – Всех зарэжу.

– Это я к тому, что тебе остепеняться пора. Жениться и стругануть дитё.

– Это да, – покивал головой Рома, влюблённо глядя на свою женщину. – Но мы расписались.

– Серьёзно? – удивился Трэш. – А свадьбу не играли?

– Нет. Вы, насколько я помню, тоже обошлись.

– Но у нас вынужденно получилось, – усмехнулся Трэш. – Я оказался парнем приличным, а трахаться хотелось. Самый близкий путь к пилотке оказался через загс.

– Это в твоём случае, – хохотал рома. – Обычно бабу можно получить и без печати.

– Бабу – да, а вот приличную женщину лучше сразу прикреплять к себе.

– Согласен, так что теперь женат. Претендую на половину её имущества.

– Бессметно богата? – удивился Трэш с издёвкой.

– Охрененно, подобрала меня лоха, теперь я вроде при делах.

– Не могу понять, ты шутишь? – нахмурился Трэш.

– Вот сейчас, Никитос, выпью и такое про свою жену расскажу. Только девок куда-нибудь нужно сплавить, по реке допустим.

– Давай-давай, – улыбался Савинов. – А я тебе расскажу сказку, как Соня Лядина стала миллионершей и жила с тремя мужиками в одном лице.

Рома замер, внимательно посмотрев на Трэша.

– Я её в середине лета у каких-то бандитов отбил, – вспоминал Рома. – Жопа тощая стала, точнее в самый раз… В смысле, с тремя мужиками в одном лице? – недопонимал Шиша.

– У нас в классе, кроме твоей долбанутой Анечки, ещё один псих был.

– Васин что ли? – догадался Рома.

– Да, – кивнул Никита. – Чуть не посадили всю их частную компанию. Половину класса, кто чего в жизни добился на уши поднимать пришлось, и вытягивать Лядь с Васей, потому что тянули их миллионы на самое днище.

– Какими-то сказками рассказываешь, – заинтересовался Рома.

– Расскажу не поверишь.

Штопор с футляром присмотрел себе место у лужайки. Дорожка была выложена разноцветными камнями, там и разложился музыкант. Сёма открыл футляр. Оставил его пустым у своих ног. Установил свою скрипочку и приготовил смычок. Замер с хитрой улыбочкой на губах, наблюдая, как Ромкины племянницы гарцуют смотреть на нечто необычное. Штопор дамский угодник для всех возрастов, подмигивая подросткам, стал играть что-то невероятно заводное и позитивное. Элеонора с Эвелиной рассмеялись. Пошушукались и принялись кидать, выделенные им Шишей купюры, в открытый футляр. Штопор шутовски им кланялся, не преставая играть.