Шрифт:
– Я тоже не хочу, Ал. Но делить я тебя ни с кем не буду, запомни!
– воинственно сказала я тогда. И спросила с затаённым сердцем: - А что твой дракон? Он какого мнения?
– Он без ума от тебя, и ему больше никто не нужен, - Ал ласково коснулся губами моего виска.
Я довольно улыбнулась. Гора упала с плеч. Хорошо иметь в союзниках дракона. Было бы хуже, если бы было наоборот.
Тогда мы больше не стали говорить на эту тему. Мы оба сказали друг другу, что хотели, и были услышаны. Занялись более приятным делом, где у нас не было разногласий.
Этой ночью я не заснула. Ждала Ала. Он пришёл почти под утро. От него пахло улицей, огнём, ветром и свободой.
– Ты не спишь?
– улыбнулся он мне, бросая пиджак на кушетку и расстёгивая рубашку.
– Нет, тебя ждала.
– Это очень приятно. Но я тебе уже много раз говорил, не стоит из-за этого нарушать режим, ты мне нужна здоровой и счастливой.
– Но я несчастна без тебя, Ал, - пожаловалась я и закусила губу.
В последнее время все наши разговоры сводятся к одному. Я требую и требую от Ала внимания - того, что он не может мне дать.
– Прости. Я, кажется, опять тебя упрекаю, - сказала я.
– Нет, это ты прости. Я совсем не уделяю тебе внимание, - сел он со мной рядом и уткнулся мне носом в макушку.
– Моя санорэ страдает, а я ничего не могу сделать.
Знаешь, давай я всех пошлю к Драгону и возьму в ближайший день выходной. Полетим на наш остров и проведём там весь день.
«Наш» остров - это тот остров, на котором мы провели самую прекрасную ночь любви. Конечно, мы не могли взять его в собственность, но Алу как-то удалось причислить его к какому-то специально созданному для этого случая заповеднику на балансе фонда, организатором которого служила фирма, принадлежащая Алу.
Посещать этот остров желающие могли, но по разрешению и не во все дни. А вот мы могли прилететь туда в любое время. Только вот его как раз и не находили.
– Конечно, - согласно кивнула я.
Мне очень хотелось надеяться, но я уже не верила в это.
Глава 83
– Ты ничего не хочешь мне рассказать?
– спросила я в надежде услышать его объяснения. Но Ал предпочёл скрыть от меня. Или не посчитал нужным рассказать. Или важным.
– Что ты хочешь услышать? Сегодня порешали много дел. Двенадцатый дистрикт добился права переселиться на северный материк, ты знаешь, что их дела хуже всех из дистриктов. К тому же там недавно опять разлилось ядовитое испарение аксендирратов...
Ал говорил и говорил о делах. Сколько вопросов порешали, сколько возникло. У каких драконов успехи в обучении магии, у каких не получается. О своём драконе, о полётах.
А я слушала и кивала. И ничего не сказала. Струсила.
Я вдруг испугалась, что не совладаю с эмоциями. Что разругаюсь с Алом. И потеряю его.
А вдруг на свой прямой вопрос я получу ответ, который не хочу слышать? Что я тогда буду делать? Я должна буду уйти, как собиралась? Бросить Ала? Того, кого люблю больше жизни, того, кто весь её смысл? И что я буду делать без него? Как жить?
Я предпочла залезть в раковину и захлопнуть створки. Надо дать нам время и успокоиться.
Только почему-то хотелось плакать. Горько, громко и с завываниями. Как маленькому ребёнку. Хотя маленькие итанэ быстро отучаются плакать. Потому что не получают желаемое. На их капризы никто не реагирует. Рядом нет ни мамы, ни папы. А строгие воспитательницы не будут потакать пустым капризам.
– Ты меня не слушаешь. О чём задумалась?
– оборвал свою речь Ал.
– О родителях, - призналась я.
– Ты хотела пригласить маму в гости, - напомнил Ал.
– Пригласила?
– Да... Сейчас она занята очередным заказом мозаики. Закончит на этой неделе и на следующей может приехать.
– Отлично. Я выберу время пообедать с вами.
– Мама очень обрадуется. Она мечтает с тобой познакомиться, - ответила я задумчиво. Думала я о своей трусости.
– Это всё, что тебя беспокоит? Ты какая-то задумчивая сегодня. Опять какую-нибудь грустную песню сочинила?
– поддел он меня.
– Что-то в последнее время у тебя только грустные песни выходят. Чего не хватает рыбке-гуппи для счастья?
– Тебя, Ал. Только тебя, - честно ответила я, смотря в его чёрные глаза с золотистым ободком. Теперь ему не было нужды скрывать свой новый цвет глаз.
Золото плеснуло по радужке искрами, и Ал жадно потянулся за поцелуем. В этот раз он любил меня напористо, без нежностей, словно желая заклеймить. Заявить своё право, выбить все мысли из головы, заполнить всю меня собой. Он ушёл, мурлыча что-то себе под нос, когда дневное светило было почти в зените.
А через два дня сдержал обещание и увёз меня на остров. На весь день не получилось, но прекрасные полдня, ночь и пару часов раннего утра были посвящены мне. Нам. Только нам.