– То, что Ал тоже дуал. Раз он искал санорэ с двумя стихиями - водой и землёй, значит, он владеет огнём и воздухом. Здесь становится шумно, тебе не кажется?

Видимо, кто-то заметил дым от огня, потому что на то место, где был пожар, внизу, спешили работники и любопытные.

– Пойдём, и я расскажу тебе оставшуюся часть того, что ты не знаешь.

– Я никуда с тобой не пойду, - заявила я твёрдо.

– Почему? Видишь ли, если дракон обманул тебя однажды, вполне вероятно, что он обманул тебя и в другом, ты так не считаешь? А вот я пока тебя ни в чём не обманывал.

– Но ты чего-то хочешь. И не думаю, что добра для Ала, - усмехнулась я.

– Да, я хочу помешать Алу, потому что не хочу ритуала четырёх стихий. А ты не хочешь, чтобы Ал умер. Так что хоть цели у нас разные, а путь один - помешать Алу.

Акронхын повернулся ко мне спиной и сделал шаг вперёд, уверенный, что я пойду за ним.

– Не вижу логики. Если он умрёт, то никакого ритуала четырёх стихий уже не будет, -подловила я его.

– А если нет? Мизерный шанс всё-таки есть, и тогда ему уже никто не помешает. А ритуал четырёх стихий его добьёт, потому что ему придётся пожертвовать своим драконом, а после этого, уж прости за горькую правду, из древних никто не прожил больше года.

Акронхын развёл руками, показывая, что и не хотел бы тебя огорчать, да против правды не попрёшь.

Неужели правда?! Почему он мне не сказал?..

Впрочем, по ходу, Ал о многом умолчал, подумала я с тоской.

– Я всё равно с тобой никуда не пойду и не буду мешать Алу. Он сделал свой выбор, и я его уважаю.

– Прости, милая, но тогда тебе придётся пойти против воли. Я не могу упустить такой шанс. Здесь недалеко, до гидролёта.

Я хотела возмутиться, сказать, что он не посмеет, и что я закричу, но не смогла издать не звука. Когда я открывала рот, воздух, словно вода, под давлением попадал в мой рот, не давая сказать ни слова.

Я почувствовала как мои ноги стали сами двигаться - сзади меня подталкивал взявшийся откуда-то ветер.

Акронхын пошёл рядом и говорил мне на ухо:

– Видишь, как удачно - я посредственный маг огня, зато также как Ал владею магией воздуха. И тоже это удачно скрывал. Ты права, мне плевать на то, умрёт Ал или нет.

После того как он меня унизил перед всеми драконами, единственное чего я жажду -раздавить его как червяка и смотреть на его муки. Но есть одно но - я не могу допустить, чтобы он стал драконом. Знаешь, почему? Потому что первый дракон станет вожаком.

Ему будут подчиняться все остальные драконы против воли. Что, вижу по глазам, тоже этого не знала?

Акронхын гаденько хихикнул.

– Вижу, Ал мало тебя во что посвящал. Ну и правильно, зачем посвящать в свои великие планы ту, которую используешь? Вся ценность в тебе для него - в магии земли. И как я видел, она у тебя сильна. Бедная рыбка, попалась на крючок драконьим акулам, и сгинет в пучине вод, вместо того, чтобы наслаждаться славой и известностью. А ведь я предлагал тебе стать свой санорэ, Мелопея... Ты мне действительно нравилась. Сейчас уже нет, после того, как выбрала Ала. И мне тебя не жалко, прости.

Я пыталась совладать с магией воздуха, но никак не могла. Если бы мы были внизу, в оранжерее, я могла бы уцепиться за растения, хоть и выдала бы себя перед другими. Но здесь, растений не было, и вскоре мы поднялись на крышу к гидролётам.

– Садись, и не делай глупости. Я могу сбросить тебя вниз. Ты хоть и часть моего плана, но я могу действовать и без тебя, - безжалостно сказал Акронхын, когда мы встали перед его гидролётом.

Я почувствовала, что магия воздуха меня отпустила, и прокашлялась, почувствовав голос. О, боги, как же это страшно, остаться без голоса.

Но смысла сопротивляться уже не было. Я только полечу с крыши или из гидролёта, а крыльев у меня нет. Если я правильно понимаю, сейчас мы полетим к Алу. И лучше тогда действовать на месте по обстоятельствам.

Я залезла в гидролёт, и когда мы тронулись, я спросила:

– Всё равно не понимаю: если ты говоришь, что при ритуале четырёх стихий Ал лишится дракона, то зачем ему сейчас мешать? Ну станет он ненадолго драконом, но потом опять же его потеряет...

– Видишь ли, рыбка, это сейчас Ал полон благородных целей, как спасти мир и прочие пафосные буль-буль-буль, - скривился он.
– Пока он наше Драконье Сердце. Но когда он сольётся со своим зверем. Это будет совсем другой Ал. Неизвестно кто из них возьмёт верх, а драконы те ещё су.щества. Всё то, что выкорчёвывали из себя драконы эти три тысячи лет, чтобы жить в новом мире, вернётся за один миг вместе со зверем. И я вполне допускаю, что он захочет совсем другого, чем жертвовать собой и спасать этот мир.

Я с ужасом слушала Акронхына и пыталась понять: то, что он говорит, имеет под собой основания или это в нём говорит его подлая натура? Он говорил искренне и явно верил в сказанное. И в том, что будь он на месте Ала, так и случилось бы, я не сомневалась. Но справедливы ли его домыслы по отношению к Алу?

– Ого, надеюсь мы не опоздали, - пробормотал Акронхын, и я тут же стала вглядываться в окно.

Было темно, но вулкан горел красной точкой. Я пригляделась и заметила густой чёрный дым, валивший из жерла вулкана. Насколько я помнила, такого быть не должно.